Фантастика 2025-41 - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Сам не пробовал, говорят, вкусно, но… Не наш гастрономический сегмент, так сказать. Мы к такому не привычны и привыкнуть вряд ли сразу сможем.

— Ой, как интересно! А я бы попробовала! — чуть ли не захлопала в ладоши Зина. — А этот ваш сотрудник… Он молодой?

— Молодой.

— Симпатичный?

— Сибиряк.

— Ой, как интересно… Да ведь, Захар Елизарович?

* * *

Эдик подкатил к ГОВД на своей «шестерке» и вышел из машины. Заметив меня на крыльце, он широко улыбнулся и громко сказал:

— Привет, Начальник! Искал меня?

А потом помахал, мол, давай садись ко мне, в машине поговорим.

Я спустился с крыльца и подошел к оперской копейке, что стояла возле здания ГОВД в ряду хилого милицейского автопарка. Раскрыл дверь и кивнул Эдику:

— Прыгай сюда, прокатимся на моей.

— Ого, у тебя машина служебная! А бампер серебрянкой красил?

— А что, видно?

— Да не особо… Сверкает сильно. Тоже так хочу.

— Ну, могу дать контакт.

— Да не надо пока, не до этого, — нахмурился Эдик, садясь в машину.

Я завел двигатель, и мы тронулись.

— Что так? Почему нос повесил? В Угледарске точки накрыли? На спекуляции тебя поймали? БХСС за жабры взял?

— Хуже, — вздыхал Эдик. — Матушке на даче помогал. Задолбался, Саныч! Как же я задолбался! Я ей говорю, маман, на рынке все куплю, зачем горбатиться? А он а мне: «Нет, сынок, нельзя, чтобы земелька пустовала». Ф-ух! Как же я устал копаться в грядках и давить гусениц на капусте! Глянь, какие пальцы и ладони! Как у сталевара.

Он поморщился и выставил вперёд руку, показывая трудовые мозоли.

— Да ладно тебе, шесть соток всего стандартных обработать — для здоровья полезно.

— Восемнадцать… — обреченно выдохнул фарцовщик. — Целых восемнадцать долбанных соток. В рот галоши!

— Сколько? — присвистнул я. — Ни хрена вы феодалы, земли нахапали. Куда вам столько?

— Да чтоб она провались, эта земля, вместе с ботвой всей! Изначально было две дачи у нас вместе с бабушкой, по шесть соток. Она померла, дачи объединили. Еще сосед занемог, старый совсем, матушке сказал, мол, пользуйся землей по кооперативной книжке. Убил бы, блин, соседа! А она и пользуется…

— Ладно, труженик полей, хорош ныть, давай по делу, — мы остановились возле пельменной, и я кивнул на заведение. — Пойдем, похряпаем, обсудим дельце.

— Да я не голодный, — опустил глаза Эдик и еле заметно сглотнул слюну, почуяв, как из открытой двери напахнуло наваристым бульоном.

— Время-то — обед, пошли, я плачу…

— Да с чего ты взял, что у меня денег нет? Ха! У Эдика Камынина и нет денег! Смотри не брякни где такое, засмеют. Да у меня просто с собой хрустов нет, я на тумбочке в коридоре лопатник оставил.

— Да какая разница, мне для друга не жалко… — отмахнулся я от объяснений и поманил его за собой: — Пошли.

Эдик вылез из машины и поплелся за мной:

— А я друг, что ли?

— А почему нет, конечно… Сомневаешься?

— Ну, я слышал, ты теперь птица высокого полета. Начальник угро целый… А я спекулянт простой.

— Во-первых, я тебя считаю бизнесменом, и слова «спекулянт» нет в моем лексиконе. А во-вторых, ты же не раз меня выручал.

— Ты меня тоже, — улыбнулся Эдик. — Только все равно не говори никому, что я на мели. Из-за этой дачи все дела профукал. Товар не закупил вовремя, бегунки слились, щас новых набирать. Эх…

— Иди ко мне, в милицию.

— Ну уж нет! У вас зарплаты маленькие, а Эдик Камынин привык жить на широкую ногу. Вот как раньше, аристократы были…

— Тебе пельмени со сметаной или с майонезом, аристократ? — спросил я, доставая тугой кошелек, из которого торчали узнаваемые краешки чириков и четвертаков.

— А можно я еще и в стакане возьму? — облизнулся Эдик, поглядывая на полку, где граненая посуда была наполовину заполнены сметаной.

— Конечно.

— И винишка стакан прихвачу, вон на подносе стоят.

— Да там кислятина, как ты ее пьешь?

— На даче сухой закон был, я щас хоть брагу, хоть сивуху проглочу, — усмехнулся тот.

— Ну бери, конечно.

Эдик захватил два стакана с вином. В Зарыбинске было принято в пельменной выставлять сухое красное в стаканы на разносе. Поговаривали, что это болгарская «Медвежья кровь», но я не проверял.

Эдик уплетал пельмени, я пока размешивал перчик в бульоне.

— Ну, чего у тебя случилось? — пробубнил он с набитым ртом.

— Дело важное, но обещай держать язык за зубами.

— Могила! — кивнул фарцовщик. — Ты же меня знаешь! Меня когда в прошлом году БХСС-ники взяли, я ни одного бегунка не выдал.

— Тут другое, — я поднял взгляд от пельменей и показательно отложил ложку. — Тебя убить могут, если сболтнешь лишнего.

Глава 11

— Убить? Меня? Ох, рваные туфли! Не пугай, Саныч, — чуть не подавился пельменем Эдик.

— Если все сделаешь правильно и как я скажу, то тебе ничего не грозит, — тут же парировал я.

Мол, не просто так пугалки раздаю, а сейчас всё объясню детально.

— Мне уже ссыкливо… Может, я просто покушаю и пойду?

— Нет уж… Тебе деньги нужны? Нужны… Вот пока ты не у дел, будешь осведомителем моим, а за это денежку платят, так-то. Если ты не знал…

— Денежку? — оживился фарцовщик. — А сколько?

— На жизнь хватит, — хмыкнул я.

Конечно, Эдик мой кореш, и делать из него настоящего оплачиваемого осведомителя, которого шифруешь и проводишь по ведомостям, я не собирался. Это я преподнес ему так, чтобы помочь материально. Вижу, что на мели. Подкину из своих запасов деньжат, пусть думает, что государственные. Ну и помощь мне его действительно нужна. Не за красивые глаза приплачивать собираюсь.

— Так, а что делать надо? Меня же не поймут, если узнают, что я ментам стучу…

— Будешь работать скрытно… Никто не узнает. Мне нужна от тебя информация вот на этого человека, — я положил фотокарточку Сафрона Грицука на стол, ее дала мне Вера. — Анкетные данные с обратной стороны написаны.

— Ну и рожа! Это кто? Убери фотку, Саныч, мне уже даже от нее не по себе.

— Не