ловушки: я выбирал не просто так, а именно те места, где его удары ослабят породу. Четыре взрыва, четыре удара — и Лорд Тень сам разбил себе склеп.
— Хитрро, фака, — одобряет Змейка по мыслеречи.
— Пожалуй, я выбрала верную сторону, — с ленивым интересом отзывается Мадам Паутина, тоже подключённая к каналу.
— Рано радуетесь, — предупреждаю я, не спеша убирать туман. — Оставайтесь в укрытии.
И верно: скала в середине вдруг вздувается, камни выпирают, и из этого нарыва, словно сверло, вылетает Лорд Тень. Он крутится, как бешеный волчок, весь облепленный гранитной крошкой, теневой доспех испускает черные волны.
— ФИЛИНОВ! — визжит он, срываясь в очередной истеричный рёв. — СРАЗИСЬ СО МНОЙ, МАЛЬЧИШКА! ТЫ НЕ ВЫДЕРЖИШЬ И СЕКУНДЫ!
— Тогда зачем мне биться в лобовую? — удивлённо отвечаю из тумана. — Знаешь, я одолел уже нескольких Высших Грандмастеров, и вовсе не потому, что был физически сильнее их. К тому же, умом я тоже не превосходил — тот же Странник был явно мудрее меня хотя бы благодаря прожитым столетиям. Но всё равно я побеждал таких сильных и опытных ушлёпков, как ты. Как думаешь, почему?
— Ты всего лишь мальчишка!!! — орёт Лорд Тень, и на этот раз, наученный опытом, уже не бьёт в сторону моего голоса. Вместо этого он решает избавиться от завесы. Создаёт огромный чёрный ураган, воздух свистит, каменная крошка шуршит, и белёсый туман начинает стремительно рассеиваться.
— Именно, — киваю я, не обращая внимания, что завеса, скрывавшая меня, уходит прочь. — В сравнении с тобой я мальчишка. Мальчишка, которого все недооценивают. Но в отличие от других, я сам этой болезнью не страдаю. И именно поэтому я всегда побеждаю.
Клубы ещё не до конца рассеялись, и сквозь них мы с Лордом Тени встречаемся взглядами. Оба закованы в теневые доспехи, оба стоим напротив. Он выгибается, хрипит от предвкушения, и в когтистой рукавице рождает новый чёрный шар.
— Много громких слов…Твои уловки не помогли тебе, мальчишка, — явно ухмыляется он под шлемом.
— Рано судишь. Они ещё не закончились, — хмыкаю я и резко повышаю голос: — ФАС!
Из последних клубов тумана, с грохотом вырываясь из леса, несётся Пёс. Прыгает прямо на теневика, и в тот же миг чёрный шар детонирует у того в руках, выплёскивая вокруг пламя и осколки тьмы. Дублёная песья шкура загорается пламенем, но держит жар, не пропуская его внутрь. Мой мохнатый танк с рёвом вгрызается в теневой наплечник врага и начинает трясти башкой, зажав теневика, как кость.
Раздаётся оглушительный рёв, и Лорда отбрасывает в сторону. Он переворачивается через себя и с треском падает в скалы, разламывая камень и оставляя после себя вмятину в породе.
— Гребаная псина! — орёт он, вертя головой и пытаясь подняться из образованной ложбины, припадая на ногу.
Я мгновенно сканирую его позу на всех уровнях. Неужели хоть немного, но мы его уже достали? Честно говоря, я не рассчитывал на прогресс так рано. Высшие теневики живучи, как оборотни. Вспомнить того же Ратвера: я мариновал его месяцами в пустыне, прежде чем прикончил сравнительно легко. Та же рана что Лорду Тени нанесла Мадам Паутина — всего лишь незначительная царапина.
— Пёс, рви это чучело, — бросаю я по мыслеречи своему мохнатому танку, в тот же миг вскакивая ему на спину и вцепляясь в загривок. Пёс рвёт когтями землю и несётся прямо на Лорда Тени. Тот, завидев нас, тут же начинает обстреливать чёрными шарами. Но я заранее поднимаю перед нами каменные плиты — одна за другой вырастают заслоны, и каждый снаряд бьётся о них, детонируя. Взрывы сотрясают землю, волны огня катятся по округе.
Пса спасает его дублёная шкура, он даже не сбавляет хода. А вот мой доспех держит хуже: ударные волны бьют по мне раз за разом, вдавливают к меху, будто пытаются размазать по шерсти. Если бы не Дар Пустотоника — давно бы уже лежал спёкшийся. Но Пустота глушит последствия чужих техник, жрёт силу взрывов и гасит боль.
Я, конечно, слукавил, когда говорил теневику про его зазнайство. Враги недооценивают меня не только потому, что сами воображают себя всесильными, но и потому, что я бережно храню свои секреты. Никто же не знает, что я не просто телепат, но и Пустотоник. Огневолна по касательной меня не убьёт, только прямое попадание. Вот почему я всегда ухожу живым.
— Не ты один хитрая сволочь, — тихо рычит Лорд Тень, напрягшись так, что у него хребет вытнулся. Слышу я его только благодаря обострённому слуху. Полезная штука — враги сами иногда подсказывают репликой, что собираются делать дальше. И сейчас я уже догадываюсь.
И точно: он выпускает Голод Тьмы. Огромное облако чёрного мрака накрывает нас с Псом. Вокруг слышен скрежет, будто невидимые челюсти сомкнулись и грызут пространство. Голод вгрызается в саму реальность, рвёт всё, что попадает внутрь. Эта техника куда выше уровнем, чем поделка Воронова. Моего доспеха точно не хватило бы.
Но я действую быстрее. Одним рывком телепортирую Пса вместе с собой из самого эпицентра прямо на край облака — перед Лордом Тени. Тот замирает в откровенном офигевании. Он вложился по-крупному, пожертвовал такой порцией энергии, что мы должны были выбраться оттуда если не мёртвые, то хотя бы изуродованные до неузнаваемости — разодранные в клочья, с оторванными конечностями. А мы стоим целые. Я представил всё так, будто мы вырвались сами, а не прыгнули телепортом. Будь он сканером — заметил бы вспышку энергии. Но он всего лишь теневик.
— Безупречно, фака! — довольно отзывается Мадам Паутина из своего укрытия. Только попкорна ей не хватает, чтобы досматривать спектакль.
Работы впереди ещё уйма, Пёс рычит, слюна стекает из его челюстей целыми нитями — намёк предельно прозрачный: хозяин, пора рвать добычу.
И вдруг Лорд Тень бьёт в землю между нами, вгоняя туда мощный теневой водопад. Сначала я чуть не хмыкнул — атака мимо, в молоко, ни в кого не попала. Но через миг сообразил: отдачей самого теневика выкидывает вверх и в сторону. И тут до меня дошло — этот гад удирает! Прикиньте, Высший Грандмастер, с гигантским источником, с десятками смертельных техник, опасных для моего ранга, старше меня на пару сотен лет, с горой опыта за плечами… и убегает! Стоило только показать ему Пёсика — и весь пафос испарился.
— Я задеррржу его, мазка, — прорывается в голову чужая мысль. Сначала
