услышите звук филина — пять «уу-гу» подряд — открываете ворота и отключаете купол.
Ракхас чешет репу, пытаясь осмыслить задачу. Я вздыхаю и корректирую приказ:
— Ладно, трех «уу-гу» хватит.
Ахаз всё равно до пяти не умеет считать, как и большинство ракхасов.
На этом инструктаж для зеленых завершен, а чтобы они вернулись домой не с пустыми руками, телепатией привожу им парочку касуль. Ракхасы с добычей отправляются по туннелю в Цитадель Тени, а мы со Змейкой возвращаемся в Тайну Ночи.
Во дворе Мадам Паутина сидит на обломке своей башни в горгоньем облике и машет хвостом:
— Наконец! Я заждалась, король Данила!
— Чего заждалась? — не понял я.
— Многого чего, — она оскаливается и облизывает змеиными языком острые клыки. — Но в первую очередь встречи с моим ухажером, который посмел ранить меня. Когда я смогу отомстить и выпустить ему кишки?
— Тебе бы лучше больше с ним не встречаться. Уж прости за правду, но не ровня ты ему.
— Не страшно, если я умру, — пожимает плечами сумасшедшая «четверка».
Ну приехали. Только еще одного Грандбомжа мне не хватало. А тот, кстати, так и не вынул голову из пушки «Бурана». Видимо, так на штурм Цитадели и поедем, а первый снаряд, который получат ракхасы будет вопящий Грандбомж.
Тут у меня мелькает мысль: а не попробовать ли сдружить Мадам Паутину и Грандбомжа? Конечно, они очень разного характера, но при этом оба психи, авось на этой почве и сойдутся. Один будет постоянно просить убить его, а вторая искренне пытаться это сделать.
В этот момент Лакомка выходит на связь по мыслеречи и докладывает, что у неё возникли сложности с каким-то сиром Энром из свиты лорда Питона.
— Какие сложности?
— Ну я ему руку отгрызла, мелиндо, — смущенно признается главная жена.
— Та-а-ак… А подробнее?
Лакомка передаёт по мыслеречи всю сцену встречи.
— Вообще-то поступила ты правильно, — выношу вердикт. — Но это не отменяет того, что тобой пытались манипулировать интриганы, подославшие Энра.
— Я знаю, — вздыхает Лакомка. — Но я решила, что не могу уронить честь рода и обязана защитить гостей.
— Верно, — киваю я.
Кто-то явно сыграл на её чувстве долга. У альвов ведь принято уважать гостей: если их оскорбляют — сразу решать вопрос радикально, чтобы впредь даже не смели повторять. Что ж, придётся перед штурмом Цитадели заглянуть к Лакомке лично.
Передав Зеле все нужные распоряжения по подготовке операции, достаю портальный камень и перемещаюсь в Примолодье. Ободрённая моей очной поддержкой, жена тут же радостно целует меня в губы, а потом, успокоившись, садится на подлокотник моего кресла, пока я, откинувшись на спинку, перебираю варианты.
— Может, стоит поехать к лорду Питону и всё объяснить? — предлагает она.
Я качаю головой:
— Нет, мы никуда не поедем. Ты сделала правильно, а за правильные поступки не объясняются. Теперь они сами должны извиняться.
Лакомка вздыхает, явно сомневаясь:
— Но я, наверное, могла бы быть поосторожнее…
— Ты всё сделала так, как должна была, — повторяю твёрдо. — Никто не имеет права оскорблять наших гостей. Ни Габриэллу, ни Архила. Даже если они мои пленники, это всё равно не отменяет их благородный статус.
Альва потягивается, касается моей руки своей и тихо говорит:
— Я так рада, что ты правильно понял мой поступок на благо рода.
— Я сам бы поступил так же, — усмехаюсь. — Правда, кусаться бы не стал.
— Но я же оборотень!
— Ты киска, — хмыкаю.
— И это тоже, — не спорит жена, изящно выгибаясь.
В этот момент со стуком входит дружинник-тавр:
— Конунг, прибыла гостья-дроу из рода Ссил’Заратин.
Ага, вот и начало нового витка клубка интриг.
Глава 15
Приехала, конечно же, никто иной, как сама Гюрза. Карета, проскочившая шлагбаум постовых, даже толком не успела остановиться, как дверь распахнулась, и леди-дроу, шурша длинным платьем, вылезает наружу.
— Король Данила, вы лично меня встретили? — удивилась она, заметив нас с Лакомкой прямо на свежезакатанной парковке.
Я между тем сейчас довольно оглядывал, как преобразилось Примолодье. Там, где ещё недавно торчали пустые поля и неровные колеи, теперь красовался аккуратный поселок. Дороги покрыты асфальтом, ровные, с белой разметкой, вдоль них — новые фонари. Дома выстроены кварталами, крыши черепичные, стены свежекрашеные, и всё это больше напоминало городок из американских сериалов моего старого мира. Там вечно показывали ухоженные пригороды: газоны подстрижены, почтовые ящики у калиток, а на крыльцах — качалки для ленивого отдыха.
Разумеется, в этом мире никакой Америки не существовало — ни страны, ни материка. Последний здесь носил совсем иное название. Но ассоциация всё равно напрашивалась: поселок получился уютным, современным, даже каким-то кинематографическим.
Рабочие ещё кое-где докручивали скамейки и ставили заборчики, а из-за домов слышались стуки молотков — стройка продолжалась, небольшой поселок доводился до ума.
— Леди, мне пришлось отлучиться с боевого похода, — бросаю, оглядев девушку. Алая прядь в её чёрных волосах бросалась в глаза, а тугой лиф откровенно подчёркивал пышную грудь. — Потому мы решим этот вопрос прямо сейчас, не откладывая «на после чаепитие», если позволите и простите мою поспешность.
— Я нисколько не в обиде, — мягко кивает серокожая девушка. — В случившемся есть и вина рода Ссил’Заратинов. Мой лорд-отец желает уладить ваш назревающий конфликт с родом Таггурн.
— Это Таггурны что ли так жаждут конфликта? — хмыкаю я. — А что насчёт лорда Питона?
Гюрза спешно поясняет:
— Скажу начистоту, король Данила. Отец сам недоволен поведением Таггурнов, но пока вынужден сохранять нейтралитет. Сир Энр формально числится в его гвардии, но на самом деле он марионетка своей мачехи — леди Келл Таггурн. Она держит его за горло, вертит им, как пешкой, и заставляет играть в свои интриги. И прошу вас, не думайте, что лорд Питон поручал ему вести себя нагло в отношении королевы Люминарии. Нет, Энр сам выскочил с глупостями, балбес редкостный. А в гвардию его отец взял исключительно по просьбе леди Келл. Три декады она выпрашивала это назначение.
Я хмыкаю. Дело явно нечистое. Слишком уж воняет подставой. И вряд ли эта Келл сама решила на нас нарваться.
— Спасибо, что поделились столь конфиденциальной информацией, леди.
— Я бы с радостью поделилась с вами чем угодно, король Данила, — тяжело вздыхает Гюрза. — Но это и не секрет вовсе.
