свой долг.
Лена и Камила рядом затаили дыхание. На арене Лакомка делает стремительный прыжок и наносит пару быстрых ударов по зелёной чешуе, но крокодилица мгновенно реагирует и захлопывает пасть, ловя мускулистое кошачье тело.
Лакомка рвётся изо всех сил, но крокодильи зубы держат намертво — челюсти смыкаются, пытаясь продавить мех и плоть. Она дёргается раз, другой… и вдруг замирает, повиснув.
— Лорд Стали, знаете, как у нас говорят? — спокойно произношу я, намеренно называя седого дроу по-старому. — Кому я должен — я всем прощаю.
В тот же миг площадка арены содрогается. Земля трескается, и наружу вырываются толстые мощные лианы. Они мгновенно оплетают крокодилье тело, стягивают, скручивают его. Леди Келл в шоке разжимает пасть, выпуская Лакомку. Крокодилиха яростно рвётся, разрывает первые клубы лиан, но новые, ещё более крепкие, тут же оплетают её вновь, сматывая в тугой кокон.
И в этот миг Лакомка, взревев, разворачивается и молниеносно вгрызается ей прямо в плечо. Клыки прорывают чешую, проходят сквозь мясо и вонзаются глубже. Хруст стоит такой, что зрители дроу одновременно вздрагивают. И пока моя жена не успела окончательно наесться свежей крокодилятиной, судья торопливо поднимает руку и объявляет конец поединка.
— Вы нашли сильную оборотницу, Лорд Стали, — я смотрю прямо в глаза седому дроу. — Но моя жена ещё и сильный друид. А вот если бы вам на арене пришлось столкнуться со мной, удивление ваше было бы куда сильнее.
Лорд Стали мрачно хмыкает, уголки губ дёргаются, но он держит лицо.
— Очередная моя любовница выброшена в утиль, — произносит он с нарочитым равнодушием. — Я потерял мелочь… но всё же потерял. А значит, в следующий раз я обязательно получу что-то взамен. Ведь закон равновесия для всех един, король Данила. Теперь вы понимаете, как это работает?
— А вы к психиатру не пробовали обращаться? — задумчиво интересуюсь я.
— К кому? — переспрашивает он.
— Есть такая магия — психиатрия. Поищите, может, поможет.
Лорд Стали, поняв, что я откровенно издеваюсь, лишь рыкнул и отвалил в сторону.
— Вот это я понимаю — главная королева! — Светка сжимает кулак и победно вскидывает его. — Будет урок остроухим!
— Тише, Свет, тише, — Камила мягко придерживает расшумевшуюся блондинку за плечо. — В скромности леди кроется истинное достоинство.
— Да? — округляет глаза бывшая Соколова. — А мне казалось, истинное достоинство леди как раз в том, чтобы оторвать кусок плеча у доставшей тебя сук…
— Светлана!
Наши медики тем временем сопровождают Лакомку в шатёр. Но альва по мыслеречи зовёт меня сама: мол, хочу, чтобы полечил меня мой мелиндо. Я вхожу внутрь, сажусь рядом и накладываю исцеление — выжигаю боль, сплетаю ткани, восстанавливаю каждую жилку. Лакомка обращается в привычную белокурую альву, устало, но бодро улыбается и всё же произносит:
— Я ведь хорошо послужила роду, мелиндо? Тогда, пожалуйста, выполни мою просьбу. Возьми с собой Свету и Настю в Цитадель Тени. Наш король не должен оставаться без верных спутниц.
Я киваю:
— Действительно не должен. Тем более если младшие жёны хоть вполовину такие же ухватистые, как главная… Слушай, а крокодилятина какая на вкус?
— Ну, мелиндо! — альва смущённо хихикает и тут же прячет лицо, будто девчонка. — Я же оборотница! Клыки — моё оружие!
* * *
Сторожевой город, Херувимия
Булграмм прибывает в Херувимию, в новое поместье Вещих-Филиновых. Тяжёлая поступь воеводы гулко отдаётся по каменным плитам двора, и крылатые гвардейцы почтительно расступаются, уступая дорогу. Навстречу выходит капеллан Рвачей по имени Рома — худощавый херувим с серыми крыльями.
— Воевода, большая честь вас принять! — склоняет он голову.
— Твоя должность — капрал? — уточняет тавр, останавливаясь перед херувимом.
— Нет, капеллан, — поправляет тот.
— Хм, — Булграмм прищуривается. — Как поживает ярл Вячеслав Данилович?
Капеллан Рома отвечает без запинки:
— До недавнего времени сосал палец, потом уснул. А теперь, как рассказывала няня, перешёл на посасывание крыла леди Лазури.
Булграмм усмехается, фыркнув по-бычьи:
— Весь в отца.
Капеллан Рома интересуется:
— Разрешите уточнить, воевода: вы к нам надолго?
Булграмм отвечает неторопливо, тяжёлым басом:
— Слушай, я хоть и воевода, но учить тебя командовать не намерен. Так что не боись. Конунг поручил тебе патрули, и я не собираюсь вмешиваться в организацию твоей гвардии. Это твоя епархия, и я её уважаю. У меня другая задача — на время отсутствия дроттинг Светланы и дроттинг Анастасии охранять ярла Вячеслава Даниловича. Я ведь один из пятёрки теневых воинов, и именно поэтому подхожу на эту роль телохранителя.
Капеллан Рома отвечает без намёка на обиду, напротив — с уважением:
— Да я вообще не об этом, даже не думал, воевода. Ваш опыт в устройстве гвардии я, наоборот, с радостью бы учёл, тут спору нет. Просто знаю, что королева Светлана вернётся уже завтра. А если вы ещё будете здесь, то хотел бы пригласить вас на вылазку за Демонскую Стену.
Булграмм усмехается шире, и в голосе его звучит довольная хрипотца:
— Побить ваших астралососов? Радостно, это я всегда за. Только потом найдите мне нормальную выпивку, а не вашу дурацкую кислятину, которую вы называете вином.
Рома тоже улыбается, слегка кивнув:
— Достанем.
* * *
Мы со Светкой и Настей прибываем в Тайну Ночи. Лорд Питон перед отъездом всё же счёл нужным поговорить со мной лично: любезничал, извинялся и клятвенно обещал, что род Таггурнов получит сполна за то, что эти провинциальные выскочки осмелились вызвать королеву на дуэль. С точки зрения дворянской этики сам факт подобного вызова уже считался вопиющей наглостью. Но у дроу свои порядки: если кто-то жаждет вляпаться, ему любезно предоставляют шанс, а уж потом — с превеликим удовольствием врезают наказание по полной программе. Вот Таггурны и получат за то, что попробовали прыгнуть выше головы.
Едва переступаем через портал, как навстречу уже шагает Ледзор. Морхал, как всегда, шумный и заметный: расплывается в широченной улыбке, борода трясётся, а голос гремит на пол-двора:
— Хо-хо! Граф, наконец-то! Без тебя тут тоска смертная! Когда уже пойдем на Цитадель Подтёков, или как там её…О, графини, хрусть да треск! Ох, какие красавицы у тебя, граф! Что ж ты их прятал? Небось боишься, что уведут? — и он для пущего эффекта потряхивает своей ледяной гривой.
Я только усмехаюсь, не собираясь терпеть даже шуточные его ухаживания за моими жёнами:
— Скорее уж это ты будешь
