Газлайтер - Григорий Володин

Не глядя согласившись во всем с японцем, даю команду Ледзору заводить джип и вдвоем направляемся на берег к хозяйничающему там полковнику…

Трупы к этому времени уже почти все собраны, солдаты быстро и организованно упаковали афганцев в мешки. Даже кровь на скалах подтерли.

— Мороз на кости! Настоящие чистюли! — восхитился морхал.

— Что ж, есть польза и от японской армии, — соглашаюсь.

Неподалёку допрашивают одного из гвардейцев генерала Вулканов. У того связаны руки, он ходит и кивает туда, где недавно действовал Золотой Дракон. Когда Ледзор тормозит, и я выскакиваю послушать, пленный как раз делится:

— Вот тут… прямо тут дракон выдохнул горячим паром, и Филинов в тот же момент разбил нашу сотню.

Полковник уточняет, глядя на пленного в упор:

— То есть вы просто побежали от трёх человек — двух девушек и дайме Данилы?

— Да… — кивает гвардеец, опустив голову, будто стыдится признания. — От трёх человек и дракона…

— Дышащего паром. Даже не огнём, чтоб тебя. Так что дракон не считается. Ты, элитный, мать твою, клановый гвардеец, гордость своей армии, с окладом под миллион йен и с бляхами на груди, как и сотня твоих таких же «героических» братков, взял да и смылся. От кого, спрашивается? От двух молодых девчонок и их мужа-телепата. Бежал, как последнее сыкливое чмо, поджав хвост и обделавшись в портянки. Стоило лишь дракону фыркнуть паром — не огнём, повторяю, а тупо тёплым паром, — и вся ваша элита разбежалась, как тараканы от света.

Гвардейцу и без того стыдно, но полковник не щадит — каждым словом вбиввет в него ещё один гвоздь. И тут он наконец замечает меня, прерывает допрос и делает несколько быстрых шагов навстречу.

— Данила-дайме?

— Как продвигается расследование насчёт афганцев, Накадзима-тайса? — интересуюсь.

— Продвигается, дайме, — коротко бросает полковник, а потом, помявшись, замечает:

— Да и честно говоря, с вашей стороны всё выглядело странно: вы хоть и прилетели сюда с небольшой группой из сорока иномирцев, но выглядело это так, будто вы заранее готовились именно к захвату Райского острова. Ещё и Золотого Дракона с собой привели.

Я усмехаюсь, глядя на полковника, и спокойно отвечаю:

— Дракону полезно летать, ему нужно движение. Но вряд ли я заранее собирался брать штурмом японскую землю, желая разгневать Императора.

Полковник качает головой, будто признаёт мою логику, но добавляет:

— Так-то оно так… если только вы действительно не знали, что Генерал вулканов устраивал здесь рабские игры. Да и про афганцев тоже не знали. А иначе вы прекрасно понимали, что станете героем.

Я равнодушно пожимаю плечами:

— А даже если бы и так, это вообще имеет какое-то значение?

Полковник задерживает на мне взгляд, задумавшись. Потом коротко и твёрдо отвечает:

— Нет. Вы всё сделали правильно, дайме. В Японии рабовладельчества быть не должно, как и ближневосточных захватчиков.

Он протягивает мне руку, и я пожимаю её. Его хватка крепкая, уверенная. Хороший мужик полковник, хоть и грустный какой-то.

— На самом деле я приехал уточнить у вас один момент, тайса. Мне звонили из «Японо Имущества» и требуют отдать трофейные фрегаты.

— Знаю этих крыс, — без удивления отвечает полковник. — Решать вам. Но есть приказ Императора, и на его основе можете спокойно слать этих бюрократов лесом.

— Это я и хотел уточнить, — киваю. — Что ж, не буду мешать вашему расследованию.

Полковник разворачивается и идёт обратно к застыженному гвардейцу. Тот, судя по взгляду, с радостью бы себе сделал сэппуку, лишь бы не продолжать этот допрос. Японцы такие интересные.

Я возвращаюсь в замок, когда Венглад уже вовсю строит прислугу. Перед ним одна вьетнамка — большеглазая, с пышной грудью, что нетипично для азиатов. Венглад строгим голосом учит:

— Полотенца надо складывать по цветам. Рабом можешь работать как угодно, но если уж получаешь зарплату — обязана делать всё чётко, без халтуры.

Девушка поднимает брови, глаза её округляются от изумления, голос срывается на шёпот:

— У меня будет зарплата?..

Венглад даже сумму не назвал, не успел, только рот открыл для объяснений, а вьетнамка тут же теряет сознание и падает в обморок, будто услышала что-то запредельное. Я, не успев пройти мимо, вздыхаю и вынужден мысленно приводить её в чувство, чтобы не валялась без толку на полу.

Очнувшись, вьетнамка мгновенно подскакивает и кидается ко мне, хватая меня за руку обеими ладонями. Глаза её блестят от слёз, голос дрожит, но в нём слышится счастье:

— Спасибо большое, господин! Я смогу послать деньги родителям в свою деревню и помочь семье…!

Венглад только качает головой, раздосадованный «неподобающим» поведением служанки и уже прикидывая масштаб воспитательных работ, а я спешу улизнуть от горячих благодарностей за какую-то зарплату. Человек должен получать деньги за свой труд, это само собой разумеется. Зачем падать в ноги? Мои перепончатые пальцы! Ты ведь трудишься, а не лежишь целыми днями на диване.

Убежал я ближе к подвальной лестнице и вдруг уловил чужое животное сознание где-то внизу, под замком. Хмурюсь и по мыслеречи зову благоверных:

— Светка, Настя, пойдёте со мной в подвал? Там кто-то интересный живёт.

Но бывшая Соколова отвечает с видом занятости:

— Я снова к Славику собралась. Идите лучше вдвоём с Настей.

И тут же горячо что-то передаёт оборотнице, вроде:

— Тебе надо подготовиться.

Через пару минут Настя прибегает. М-да, а она и так обычно не носила длинных вещей, а сейчас вовсе нарядилась в короткие джинсовые шортики, едва прикрывающие бёдра, и узкий чёрный топик с тонкими лямками.

Вспоминаются Светкины уговоры о том, что Славику нужен ещё один братик. Неужели блондинка и вправду надеется, что я сразу после подвала буду делать Насте ребёнка? Вот уж бред собачий.

Мы спускаемся вниз. Настя настороженно озирается, втягивает носом воздух и бурчит:

— Даня, темно уже, хоть глаз выколи.

Я передаю ей по мыслеречи ночное зрение и усмехаюсь:

— А чего молчишь? Пользуйся, не стесняйся.

Вскоре продвигаемся глубже и уходим в настоящий лабиринт. Под замком тянутся целые катакомбы, а дальше явно прослеживается связь с аренным комплексом неподалёку.

Настя держит частичную боевую готовность — тело покрыто густой волчьей шерстью, когти сверкнули в полумраке, и сейчас она снова больше походила на женщину-йети, чем на привычную рыжую красавицу. Противника я засёк заранее, но команду дал только тогда, когда из правого