квартиру. Проверять, как дела. Неужели что-то стряслось.
Хотя, если бы нас накрыли, уже давно кто-нибудь ответил. Незнакомый голос. А так, есть шанс, что ребята просто спят.
Ладно. Потом разберемся. Я бросил трубку. Помчался к «Березке». Надо разобраться насчет магнитофона. Сначала. Без него вся операция теряет смысл.
Неподалеку от магазина встретил первого чуингамщика. Тот широко улыбнулся. В уголке рта неизменная сигарета. Сам в солнцезащитных очках.
— Одиссей, хау ду ю ду? В такую рань уже на работе?
Я сбавил ход.
— Как дела, Паровоз? Все дымишь? Да я тут мимо проходил. Дай, думаю, загляну. Как у вас тут? Все путем?
Паровоз подошел ближе. Оглянулся. Высокий и чуть полноватый парень. Волосы кудрявые. Образовали пышный ореол вокруг головы.
— Все олл райт, Одиссей. Только помнишь, ты говорил насчет фирмачей? Чтобы к тебе лишних отправлять? У меня человек трое есть. На ливайсы. Могу прям сейчас выслать.
Вот паскудство, у меня ребята не отзываются. Где они ходят? Бизнес стоит. Сейчас люди уже утекут к другим.
— Чуть позже Ракета подойдет, — я не стал отказывать. — Он сейчас техникой занимается. Кстати, а у кого есть магритофоны? Люди интересуются.
Паровоз покачал головой.
— Не, магнитофоны трудно найти. Может у Бочки. Или у Окуня. А Ракета пусть ко мне подходит сразу. Там фирмачи наготове. Заряженные.
Я кивнул и пошел дальше. Где там Бочка? Здоровенный бородатый парень, с гулким голосом. Как будто колокол звонит. Его невозможно не заметить.
Возле «Березки» уже толпились люди. Покупателей много. А вот фарцовщиков мало.
Большинство коллег сейчас спят. Вылазят на охоту после обеда. И начинают двигаться. Если стоять здесь с утра, можно найти пару десятков клиентов. Минимум.
А вот и Бочка. Удивительно. Он обычно появляется вечером. Сонный и припухший. Но, как всегда, громкий.
— Э, гражданочка, — кричал он. — Да, вы! Подойдите сюда. Смотрите, что есть! Как раз то, что вы искали.
Я подошел к нему. Ткнул в бок.
— О, хелло, Одиссей, — Бочка поздоровался. Показал на ушедшую женщину. — Что-то люди бегают. Туда-сюда. И никто ничего не берет.
Я улыбнулся.
— Может, ты слишком громко говоришь? Попробуй чуток тише. И пусть сами подходят. Не зови их. У тебя голос, как из трубы. Или громкоговорителя. Кстати, о технике. У тебя, говорят, магнитофон есть? Мне нужен на пару часов.
Бочка кивнул.
— Есть такое. Купить хотят? Могу за штуку скинуть.
Э нет. Слишком дорого.
— Нет. Надо использовать. Чтобы копию пластинки сделать. Там песня популярная. Я потом верну. Заплачу, само собой.
Бочка прищурился.
— Да не надо. Ты меня в команду лучше возьми. Работать с вами. А то Алекс, Ракета. Эти малявки режут капусту. А я в стороне остался.
Я поглядел на него. А что, почему нет? Нам нужны такие представительные работники. Для подстраховки.
— Хорошо. Я поговорю с ребятами. Но думаю, можно будет решить. Так что с мафоном? Мне прямо сейчас нужно.
Бочка кивнул:
— Айн момент, френд, — сбегал куда-то за магазин. Вернулся с рюкзачком. — Вот. Держи. Потом пленку мне сможешь тоже подогнать?
Я заглянул внутрь. Отлично. Магнитофон. Импортный. Компактный и заряженный. Готовый к использованию.
— Спасибо, Бочка, — пожал руку парню. — Я тебе верну. Очень скоро.
Сам побежал обратно. По дороге выцепил из толпы шустрого парнишку. С быстрым взглядом.
— Мне надо две сотни.
Парень огляделся. Мотнул головой назад.
— Туда. За угол.
Мы отошли. Парень снова огляделся. Достал из кармана. Ровно две сотни.
— По пять рублей.
Неплохо так. Ровно штука. Разом.
— А что так? — спросил я. Как ни нужны доллары, но без торга я не мог. — Разве не по два за доллар?
Парень посмотрел на меня.
— Я, конечно, понимаю, что Одиссею нужна скидка. Но не до такой же степени. Максимум, что могу предложить — это три с половиной. Из уважения.
Вот как. Народ знает своих героев. Обо мне, оказывается, уже и валютчики слыхали.
— Давай, — я отсчитал деньги. — Не фальшивка?
Парень сунул мне доллары.
— Обижаешь, Одиссей. У нас все товары качественные. Никакого самострока.
Я тут же спрятал деньги. Если поймают с ними, это реальный срок. Сразу же.
— Ну, давай, Одиссей, — сказал парень на прощание. — Если что, обращайся. Меня Тертый зовут. Тут все знают.
И испарился в переулке. Я тоже не стал ждать. Метнулся в другую сторону. Тоже выскочил на Горького.
По идее, Тертый тоже сюда вышел. Но его нигде нет. Исчез. Как сквозь землю.
Сам я торопливо пошел к «Интуристу». Все почти готово. Теперь остались технические моменты.
Афоня на входе благосклонно кивнул. Не спрашивал плату за вход. Я поднялся наверх. Мышцы ног болели. Сегодня я опять набегался.
Любовь Михайловна подняла тонкую бровь.
— Витя? Только не говори, что опять за Цикадой.
Я кивнул.
— Где она?
Дежурная указала в сторону коридора.
— Номер пятьсот тридцать семь. Она одна. Тебя ждет, что ли?
Я покачал головой. Потом наклонился к ушку женщины.
— Тебя потом будут спрашивать. Скажи, что я был с Цикадой именно в том номере. Хорошо?
Любовь Михайловна посерьезнела. На меня не глядела. Смотрела вперед. В коридор.
— Кто будет спрашивать?
Я наклонился еще ниже.
— Грешников. Обязательно будет спрашивать.
Дежурная беззвучно выругалась.
— Витя. Нельзя было обойтись без нас? Зачем втягивать в это дерьмо?
Я пожал плечами.
— Извини. Если все выгорит, увеличу выплату. Компенсирую.
Любовь Михайловна скривила тонкие губы.
— Никакие деньги не возместят, если меня…
Не закончила. Осеклась. Поняла, что лучше промолчать.
Я похлопал ее по плечу. Отправился по коридору. В номер пятьсот тридцать семь. Пушистый ковер заглушал шаги.
На светло-коричневой, почти кремовой стене, вытянулась тень. От полуденного солнца.
Надо же. Я все это время мотался. Туда-сюда. А еще только полдень.
Коричневая тяжелая дверь номера. Металлические циферки. Изящные. Я надавил на ручку. Открыл. И сразу увидел Цикаду.
Она сидела за столиком. В гостевой комнате. Пила фруктовый сок из бокала. Смотрела на стену. Ко мне повернулась в профиль.
— Как тебя зовут на самом деле? — спросил я. Вошел в комнату. Сел напротив.
Цикада не смотрела на меня.
— А тебе какая разница? Деньги принес?
Я достал доллары. Положил на стол. Перед Цикадой.
— Ну как? Разница есть. Цикада — это насекомое. Которое не жалко. Летает себе в ночи. Можно придавить его. И все, нет больше. А у человека имя есть. Данное при рождении. Его так просто не раздавишь. Да и платить лучше. Человеку. Чем насекомому.
Девушка промолчала. Цапнула доллары лапкой. Спрятала в декольте.
Одета, кстати, по-другому. Обтягивающее яркое красное платье. Выше колен.
Не вульгарное. Очень даже симпатичное. Подчеркивающее все прелести фигуры.
Она и накрасилась по-другому. Розовая помада. Тоже яркая. Бархотки туши на ресницах. Подводка. Глаза просто завораживают. Притягивают.
Красотка. Ради которой и душу можно отдать. Нет, не
