Хромерию и всех остальных платить втридорога за то, что Цветной Владыка теперь получил даром. А кедры из Кровавого Леса – на что еще их можно употребить, как не на строительство флотилии?
«Но и то и другое потребует времени. Учитывая, что флот Хромерии разгромлен…»
Цветному Владыке нужно было время, и он выигрывал это время, внося раздор между своими противниками. А нюкаба в своем ослеплении полагала, что если только она получит полный контроль над Парией, то сможет извлечь из передышки больше выгоды, чем Цветной Владыка, собирающий ресурсы с пяти сатрапий!
В действительности, чтобы получить прямую власть над Парией, ей, скорее всего, потребуются годы и гражданская война в придачу. И когда нюкаба победит – если она победит, – Пария окажется максимально ослабленной как раз в тот момент, когда Цветной Владыка начнет пожинать плоды с захваченных сатрапий… Парийцы – грозные воины, но даже они не настолько сильны, чтобы драться с пятью сатрапиями сразу. А до поры до времени, пока Владыка покоряет другие сатрапии, ему не придется иметь дело с парийскими воинами и парийскими кораблями.
«Мы с такой легкостью убеждаем себя, что то, что хорошо для нас, хорошо и для всех остальных!» Если бы Гэвин был промахосом, он смог бы остановить Цветного Владыку еще до Солнцедня… «Конечно, совсем другое дело, когда ты прав, и это действительно так».
Фактически он мог бы остановить Владыку, даже не становясь промахосом. Послал бы Черную гвардию обыскивать аташийские реки на предмет гаваней, удобных для постройки судов… Его глиссеры меняли всю картину, и Гэвин лучше, чем кто-либо другой, понимал значимость быстрых действий. Черные гвардейцы отыскали бы эти гавани – если те действительно существовали – за несколько недель, а дальше… Учитывая, сколько там древесины, хватило бы одного хорошего красного извлекателя и одной искры. Флотилия Цветного Владыки была бы уничтожена прежде, чем успела бы осквернить собой морские волны.
«Все было бы лучше, если бы власть была в моих руках… Впрочем, так говорят все тираны».
– Почему ты улыбаешься? – раздраженно спросила нюкаба.
– У меня есть здоровье, семья, полторы руки, два зорких глаза. Жизнь прекрасна! – отозвался Гэвин.
– Ну, это мы скоро изменим! – рявкнула она.
– Вот поэтому я и улыбался. Это была шутка!
Ее лицо исказилось, и Гэвин порадовался, что на этот раз у нее под рукой нет пистолета. Эта женщина не терпела снисходительного отношения.
«Похоже, мои мозги нынче фиксируются лишь на самых очевидных вещах. Вероятно, чтобы не думать о том, что мне предстоит».
– Хоть я и буду сидеть близко к тебе, чтобы слышать, как шипят и лопаются твои глаза, и наслаждаться твоими воплями, я жалею, что не смогу сопровождать тебя еще и на корабле! Когда ты будешь дергаться от каждого прикосновения, подскакивать от каждого голоса, гадая, не это ли твой убийца, пытаясь придумать, как тебе избежать смерти, если ты видишь ее приближение лишь в переносном смысле! Тебя будут брить – а ты будешь думать, не эта ли бритва потом перережет тебе горло? Какие кошмары будут мучить тебя, пока ты не умрешь?
– Ну ладно, – произнес Гэвин. – Ты, конечно, весьма похвально справляешься с ролью мерзкой, злорадной, вероломной суки, но мне это все наскучило. Когда мы наконец приступим? Не так-то просто сбежать, сидя взаперти!
– Такие вещи должны совершаться в полдень. И не надейся, сбежать у тебя не будет шанса. Мы отправимся отсюда прямиком на ипподром! Я хотела сделать это завтра, включив в программу празднования Солнцедня, но рутгарцы по-иному смотрят на подобные вещи.
– Кровопролитие оскверняет праздник, да. К сожалению, это так.
– К сожалению, – бесстрастно подтвердила нюкаба. – Поэтому мы сделаем это сегодня.
Она уставилась на него и не отрывала взгляда несколько минут, по-видимому наслаждаясь подступающей тьмой, которую он безуспешно пытался скрыть – но та неотвратимо набухала в его груди, словно яйцо паука черной вдовы, медленно колышущееся, прежде чем внезапно взорваться, выплюнув наружу черное, ползучее содержимое. Гэвин пытался не дать ужасу отразиться на своем лице. А ведь он почти убедил себя, что полностью лишился способности испытывать страх! Но он ошибался. Безнадежность черной волной захлестнула его защитные сооружения, его напускную браваду, а в конечном счете и его лицо.
Нюкаба увидела это и улыбнулась.
В дверь постучали, и снаружи донесся голос:
– Пора, ваше священство!
Глава 79
Кип едва успел скрыться в убежище своей комнаты – своей грохочущей головы, своих мелькающих видений, – когда в дверь торопливо постучали. Тея!
– Уходи, – сказал Кип.
Это прозвучало так, словно он был капризным ребенком, и Кип тут же возненавидел себя за это.
– Молот… Я тебе нужна!
Однако, когда она сказала «Молот», он снова услышал «Диакоптес», и смыслы слов на двух языках смешались, переплелись. Диакоптес: «раздирающий на части»… Он услышал голос женщины, которая шептала это имя ему в ухо, делясь секретом. Он услышал вопль старика, в отчаянии выкрикивавшего это имя где-то вдалеке. Он услышал голос толпы, скандировавшей это имя, пока оно не слилось с другим: «Мо-лот! Мо-лот!»…
– Молот! Открой дверь, – сказала Тея, и Кип снова осознал, где находится: он стоял, прислонившись к дверному косяку и свесив голову, с отчаянно колотящимся сердцем.
Он открыл дверь, и Тея вошла в комнату.
– Время принимать решение, – объявила она. – Твой дед в любой момент может узнать о прибытии твоего единокровного брата, если уже не узнал. Он пошлет за Зимуном, а после этого за тобой. Так?
– Н-наверное, – неуверенно проговорил Кип.
– И что будет дальше?
– В последнюю нашу встречу мы пытались убить друг друга. А Зимун не из тех, кто склонен простить и забыть.
Однако в тот момент, когда Кип произнес имя «Зимун», оно эхом отдалось в его голове. Зимун-Танцор… Перед его глазами мелькают леса, свет струится сквозь утренний туман, заливающий луга. Человек, которого он хорошо знает, лежит возле его ног. Без сознания? Нет, он мертв. Мертв. Кип уверен в этом. И еще…
Ушло. Лишь для того, чтобы смениться ослепительной болью.
– Молот! Слушай меня! «Тот, кто колеблется…» – начала она. – Помнишь, что дальше?
– «…уже проиграл», – закончил Кип.
– Так что у тебя есть выбор. Ты можешь ждать, пока дед не вызовет тебя, и снова плясать под его дудку. Или ты можешь бежать.
– Бежать? – переспросил Кип.
Белые и черные точки по-прежнему мельтешили, дружелюбно толкаясь у него перед самым лицом.
– Найми корабль. Плыви куда хочешь.
– Но я даже не знаю, где можно нанять…
– Зато я знаю.
– И сколько нужно платить…
– Двести данаров. У тебя в твоей заначке
