class="p1">— Так Вы же толком ничего и не поняли!
— Ну дык расскажите, — вздохнул я.
— Собрались мы, повод хороший, — нахмурился отец семейства, — День рождения у Настасьи, не откажет, значит. Приехали. Приезжаем мы, а оказывается, что…
— Нет, ты рассказывай толком, — перебила его одна из тёток, его сестра, — Приехали мы, три часа тряслись, потом шли, а нас на порог не пустили.
— Старый слуга не пустил?
— Прокоп? Нет, какие-то два молодых жлоба с татуировками. Сказали, что они поместье купили. Выгнали нас за ворота, Карасю глаз подбили. Ну, мы полицию вызвали, был большой скандал.
— А полиция что?
— Приехал патруль. Говорят, вы не имели права в чужое имущество пролезать через забор и посуду с уличного стола воровать! А как не имели? Это же нашего деда посуда, значит наша.
— Нет, не значит. Так деда посуда или жлобов?
— Этих хмырей. Мошенников и обманщиков! Вы обязаны с ними что-то сделать! Ну мы-то думали, что деда, потому взяли, это же по-родственному.
— Так что полиция? Не отвлекайтесь, а то у вас всё безмерно сумбурно получается.
— Проверили наши документы, штраф выписали, целых двадцать рублей. А из чего его платить, если дед, козёл старый, денег ещё не дал!
— Опять ушли с мысли. Проверили документы. Усадьба чья, ваша, деда или хмырей?
— Их. Они оказывается полгода, как купили её у деда, каким-то обманом оформили через нотариуса.
— Хмм… Обманом через нотариуса… Фамилия нотариуса?
— Не помню. Кажется, Олиференко.
— А деда куда эти покупатели дели?
— Как куда? Он взял деньги и сбежал «на юга». Слуге, главное, Прокопу, денег дал напоследок, а нам шиш. Мы же рассказывали.
— Не рассказывали. Куда конкретно уехал?
— В Кисловодск. Только вот он прожил там год и того, этого…
— Умер? Женился? Вы можете говорить толком?
— Ну да, умер. Он же все деньги на игорные дома спускал, на красивых девок, коньяк и таблетки заморские, которые в амурных делах помогают.
— Прямо все деньги потратил?
— Нет, когда умирал в местной лечебнице, то остаток передал заведению.
— Лечебнице?
— Борделю местному. Он там, говорят, был почётным клиентом.
— А Савва Андреевич под конец жизни оказался гусаром. И умирая, позвал вас?
— Нет. Шлюхи его и похоронили. Говорят, с большой помпой. Но у него кредит остался в банке, те нас нашли и требуют долги деда с нас. Что нам делать?
— А что бы вы хотели?
— Как что? Чтобы нам бордель, лечебница, игорный дом и винные магазины деньги вернули, чтобы те жлобы отдали нам усадьбу. Ну и чтобы все извинились, это же наш дед, они не имели права! Мошенники! Карасю глаз подбили! Изуверы!
Они возмущённо загомонили.
Я с удовольствием посмотрел на часы, которые отсчитывали последнюю минуту оплаченной консультации.
— Вот что, давайте я подведу итог, — я поднял руку, требуя тишины. — И он вам наверняка не понравится.
Они разом умолкли и посмотрели на меня.
— Любят у нас люди адвокату правду не договаривать. Так, вот что получается. Дед, который во сто шуб одет, оплатил вам учёбу, купил квартиру, вы сидели на его шее. Усадьба генерировала доход, но для работ он нанимал местных, вы палец о палец не ударяли!
— Но мы же родня! Всё на нас держалось!
— Нет, вы ничего для усадьбы не делали, иначе бы он вас не выпнул. И тянул всё сам. И приезжали вы не каждую неделю, иначе быстро бы сообразили, что он её продаёт, это, знаете ли, не мгновенный процесс. Вы ему ничем по жизни не помогали, а только деньги тянули из него, как вампиры кровь. Продажа усадьбы законна, на учёте в психбольнице ваш дед не состоял, это для крупных продаж нотариус проверяет. Вам он ничего не сообщил, уехал, там умер, деньги отдал борделю при жизни. Оспорить сделку можно только там же, по имперским законам и в тамошнем суде. Кредит банку можете не платить, да вам и нечем, поскольку наследства вы не принимали, то не принимали и долги. Потому что, дорогие мои, его имущество, это его имущество, а ваше имущество — это ваше имущество. И нет в гражданском кодексе такого понятия, как право забирать посуду по-родственному и через забор шастать.
— Мы хотим тех покупателей посадить! Они Карасю глаз подбили!
— А вы незаконно проникли в их жилище, они вас всех тоже посадят, будет на каторге семейный подряд. И что вообще за имя такое, Карась?
— Ну это потому, что он в детстве, на речке…
— Нет! Я не хочу этого знать, — встав над столом, сделал суровое лицо, — это был риторический вопрос. Ваше время вышло, консультация окончена, прошу вас уходить.
— А что же нам делать? — театрально заломила руки одна из тёток, которая, сестра.
— Начать жить своей жизнью, работать, зарабатывать. И перестать считать, что вам кто-то что-то должен.
— Но ведь мы же с ним… родня! Он был обязан!
Я вздохнул и не стал отвечать на этот аргумент. Оплаченное время консультации закончилось, и я был «не обязан» слушать это чудесное семейство.
Потребовалось ещё какое-то время, прежде чем нестройно бурчащее семейство покинуло пределы моего офиса и удалилось во взрослую жизнь, где надо самому зарабатывать себе на хлеб. Причём, их «дед» для старта оплатил им учёбу и купил жильё, что бывает далеко не всегда. А не как в моём случае — требуют миллион денег и кружат вокруг, как стая комаров.
Проследил, что семейство удалилось, прихватил портфель, трость, не забыл «солидные» очки с простыми стеклами, проверил пистолет и на месте ли читающий по третьему кругу газету Джо.
Надо выходить, потому что «в кабинетах» крутыми юристами не становятся. И Джо пора бы новую газету купить, а то он эту до дыр зачитает. Не хватает тут социальных сетей… не хватает.
С другой стороны, старая газета — чтиво достаточно скучное, зато за улицей следит, а ставил бы лайки, меня бы тоже кто-то «лайкнул».
Глава 6
Я старался по возможности перемещаться на собственном автомобиле, он предоставлял мне определённую свободу манёвра.
Покосившись на своего телохранителя, притормозил и свернул на одну из промышленных улочек и остановился у длинного забора, очень давно крашенного уже облупившейся краской. Хорошо, что Джо у меня совершенно не любопытный и
