частью в обратную сторону, в родные края. весь офицерский состав с генералом во главе погиб, а потому топтать границу Багровых Земель было бы верхом глупости.
Вообще гигантские энергобатареи — опасные штуки. По сути, в подвале Зуба спрятаны настоящие бомбы. Потому я никогда не буду применять в своих штаб-квартирах тактику огромных силовых полей, накрывающих вместе с замком горы или равнины. Проберется в твой стан хоть один диверсант и полыхнет что мало не покажется. По сути, Зуб— реликт устаревшей фортификационной мысли, и надо бы менять принципы его защиты, чтобы один лазутчик не мог превратить всё в пепел.
— О чем задумался, Даня? — Светка приглядывается.
— Перекусить надо, да обратно в Багровый дворец. Ольга, примешь мое приглашение? — я смотрю на княжну. — Золотой тоже полетит к нам.
— С великим удрвольствием, Данила Сте…Данила, — улыбается великая княжна.
Вот и славно. К тому же Золотой вовсе не лишний — отличный помощник в воспитании у лордов-дроу чувства дисциплины и послушания. Я, конечно, не всемогущий Багровый Властелин, но умею производить нужное впечатление.
* * *
Оранжевые горы, Багровые Земли
Лорд Ланстер, известный как Лорд Золота, входит в свою резиденцию — точнее, в то, что от неё осталось после недавних событий. Всё левое крыло занял Багровый Властелин: повелитель устроился так, будто пришёл в свой собственный дом и не собирается уходить. У самого входа, в проходе, стоят Распутные девы из одноименного Ордена — полунагие, в золочёных украшениях, с дежурными жемчужными улыбками. Они лениво дают Ланстеру дорогу, не выражая ни уважения, ни явного презрения — их дело пропускать тех, кого допустил Багровый.
В главном зале беспорядок: разбросанные объедки еды, кубки, опрокинутые подносы; пахнет вином и перегаром, но это не мешает Багровому Властелину развлекаться. Он разлегая на диване в окружении табора Распутных дев, пьёт прямо из кувшина и тискает нагих магинь, будто именно это сейчас есть высшая форма государственного управления.
Ланстер останавливается у двери, делает поклон и сдерживает выражение лица, чтобы не показать своего презрения. Властелин берёт всё, что хочет, делает всё, что вздумается — и никто ему ни слова не скажет. Развратник, пьяница, дебошир, но пока что всесильный.
Багровый Властелин видит его и, отхлебнув вина, обращается:
— А, Ланстер! Привет, Лорд Золота! Да-да, я слышал про ваши монополии. Просто делал вид, что не в курсе. Мне было плевать, кто конкретно добывает мне золото или шелк. Но, знаешь, я не уверен, что новый король-регент оставит всё как есть. Этот парень любит порядок, особенно в собственном хозяйстве. Видел бы ты, как он облагородил Молодильный сад! Настоящий самородок!
Ланстер кланяется ещё раз, ровно и без спешки:
— Как прикажете, Ваше Багровейшество. Позвольте откланяться?
— Скучный ты, но иди-иди, — отмахивается Багровый.
Ланстер уходит, сохраняя внешнее спокойствие и достоинство, но внутренне у него всё клокочет от ярости. Мальчишка-регент — новый король Данила — вызывает у него бешенство и опасение. Если смертный юнец начнёт вникать в его дела, проверять отчёты, интересоваться цепочками поставок и финансовыми операциями — вся та сеть, через которую Ланстер отмывает доходы и направляет «излишки» в свои предприятия, всплывёт наружу. Налоги в казну идут исправно, по документам — как положено; остальное утекает через серию серых поставщиков и собственные рабовладельческие предприятия.
Но кто этот король Данила такой на самом деле? Так ли он смел, умен и опасен?
Ланстер принимает решение быстро. Он поедет в провинцию Гирзу — туда, где сейчас правит леди-губернатор Гюрза. Говорят, дочь Питона — фаворитка короля Данилы.
Когда-то Ланстер предлагал ей близость, а она отвергла такую почесть. Что ж, неважно. Пообщавшись с ней Ланстер поймет, какой на самом деле из мальчишки новый правитель, чего он хочет и готов ли на конфликт с самим Лордом Золотом, богатейшим лордом Багровых Земель.
* * *
После возвращения в Багровый дворец проходит день. Отоспался, немного развеялся — поиграл с сыновьями, показал Олежеку, как делать пси-тараканов, чтобы пугать служанок… Эх, каюсь, я не образцовый отец. Да и что теперь поделать — себя не переделаешь.
Вот сижу теперь, грустный, над бумагами, вспоминаю золотое время, когда можно было самому запускать тараканов по коридорам. Бумаги скучные, а детство — весёлое. И тут в дверь заходит Гумалин. Казид весь в пыли, взъерошенный, усталый и мрачный — как будто только что пробился через полконтинента.
— Ну что, вернулся? — спрашиваю коротко, не поднимая головы. — Садись, рассказывай.
— Да, шеф, — бурчит Гумалин, взбираясь на стул, который, как обычно, высоковат для его роста.— Был в Скалистых горах, говорил с казидом Белычем, к которому ты меня направил. Ох, и страстей он мне нарассказывал. Но всё равно я должен попасть в Кузню-Гору. Как бы там ни было опасно — если не пойду, свои не поймут. Да и сам я с детства мечтал туда попасть. Это же мечта!
Я усмехаюсь грустно:
— Как скажешь, Трезвенник. Мое дело — не отговорить, а предупредить тебя. Но знаешь, я сам собираюсь в Кузню-Гору.
— Ты⁈ — выпучил глаза казид. — Шеф, зачем тебе, связываться с Древним Кузнецом⁈
— Как ты мог заметить, я теперь король-регент, — развожу руки в стороны, словно бы обхватывая необъятные Багровые Земли. — Древний Кузнец ненавидит Багрового Властелина. Ему мало будет просто устранить старого врага, он захочет уничтожить и его империю. Ну а я не люблю массовые смерти, да и невыгодно мне это.
— Упреждающий удар, значит? — поражается Гумалин, широко раскрывая глаза. — Шеф, ну серьёзно… только ты можешь влезть в драку с полубогом — и при этом это почему-то выглядит логично, а не как безумие!
— Но это будет нескоро, — замечаю. — по крайней мере, не сейчас. Потому, Трезвеник, лучше не суйся в пекло, а подожди меня. Тем более что для тебя есть срочная работа.
— Какая? — заинтересовывается работяга.
— Там Царь Борис все еще возится с порталами, никак не может стабилизировать свои стелы. Поможешь с гомункулами с настройкой. Похоже, там и по твоей части хватает работы.
Гумалин кивает:
— Сделаем, шеф.
Вот и славно, а то еще мне не хватало потерять своего лучшего руномастера и артефактора. Трезвенник упрямый лось как всякий казид, и его не отговорить. Но зато можно потянуть время. Пускай задержится, поработает, а там уже я и придумаю как быть с этой Кузней-Горой, будь она неладна.
В этот момент в ящике стола
