использовал обсидианы. Выжимал из камней всё до последней искры, пока они не рассыпались в пепел у меня в руках. Мощное, хаотичное, эмоционально заряженное магическое воздействие.
Я сжал кулаки.
Что, если у инспектора Тайной Канцелярии есть инструменты для считывания таких следов? Какие-нибудь кристаллы-резонаторы, маятники, показывающие на место недавних мощных всплесков? Что, если он не ограничится опросами и бумагами? Что, если его расследование, начавшееся в кабинете Лыткина, сначала приведет его в Фонд «А», а потом и в Фонд Ноль?
Слишком уж много этих самых «что, если». Но все вариации нужно просчитать. И быть готовым к любому исходу.
Но как я ни крутил, ничего толкового не смог придумать. Единственное, на что стоит уповать — это что сам Зарен или Босх будут отводить удары от Фонда 0. Это в их интересах.
* * *
Конец рабочего дня. Усталый гул офиса стихал, сменяясь нервным перешёптыванием и звуками захлопывающихся папок. Но болтали не о том, куда пойти после работы — в какой бар и что заказать. Внимание было приковано к иному. Все уже знали — он здесь. В архиве. Приехал. Инспектор Тайной Канцелярии.
Скрипнул паркет и в дверях офиса появилось двое.
Босх шёл впереди, но не в своей привычной, надменной манере. Двигался он неестественно прямо, как солдат на параде. Словно ожидая в любой момент выстрела в спину.
За ним шагал Инспектор.
Это был высокий, сухопарый мужчина лет пятидесяти. Ничего лишнего, и никаких знаков отличия — ни погон, ни значков, ни нашивок. Только безупречный чёрный костюм, идеально сидевший на нём. Лицо с резкими, словно высеченными из гранита скулами и волевым, тяжёлым подбородком. Но всё это меркло перед глазами.
Они были синими. Абсолютно. Не голубыми радужками на белом фоне. Нет. Весь глазной белок, склера, радужная оболочка, зрачок — всё было пронизано одним сплошным, мертвенно-холодным, бездонным оттенком синего льда, что светится в глубине ледника. В них не было ни тепла, ни любопытства, ни даже привычной человеческой надменности. Только фокусировка. Взгляд сканирующего прибора, наделённого сознанием.
— Видел? — шепнул Костя, вновь появившийся как черт из табакерки. Он жевал банан и очень сильно походил на любопытную обезьянку.
— Они — синие… Что это? Какая-то магия?
— Магия? — Костя фыркнул. — Это тебе не «какая-то», Лёх. Это «Око Абсолюта». Прямой Взгляд. Высший пилотаж ментальной магии. Ты же знаешь, что сильный маг может видеть ауру, потоки сил?
Я кивнул, хотя понятия об этом не имел.
— Так вот, «Око Абсолюта» — это когда маг настолько прокачивает этот навык, что его собственное зрение… перезаписывается. Глазное яблоко превращается в чисто магический орган. Он уже не видит цвета, лица, стены. Он видит сущность. Матрицу. Следы на ткани реальности, эмоциональные шрамы, потоки лжи и правды. Белки синеют от перенасыщенной магической энергии — она буквально кристаллизуется там. Это как… рентген, томограф и детектор лжи в одном флаконе, вшитые прямо в череп.
Мне стало не комфортно только от одного этого описания. Понятно было, что Костя сгущает краски, но даже поделённые надвое его слова внушали опасения.
— То есть он всё может видеть этим самым «Оком Абсолюта»?
— Не всё, — Костя вновь откусил банан. — Он видит то, что важно. Противоречия. Скрытое. Следы чужеродной магии. Враньё на уровне нейронов. Так что ты сильно не глазей на него. Так, на всякий случай… Грешки у нас у всех имеются. Только зачем о них знать Инспектору?
Я украдкой глянул на гостя.
Его взгляд, этот синий луч, методично прорезал пространство, будто снимая слой за слоем — мебель, тела, одежду, кожу — стремясь к душам, к самым сокровенным мыслям. И все это без единой эмоции на лице. Абсолютная, безличная тишина тела. В какой-то момент мне даже показалось, что это робот.
Весь отдел замер. Даже Лыткин, выскочивший из кабинета, застыл с открытым ртом.
Босх что-то торопливо говорил, жестикулировал в сторону кабинета, но его голос был белым шумом на фоне того безмолвного давления, что исходило от гостя.
— Тут у нас главный офис. Там дальше мой кабинет, а ещё дальше… Впрочем, сначала мы наверное зайдём ко мне, я покажу все документы. А потом…
Инспектор его не слушал. Смотрел по сторонам.
И вот этот синий взгляд, скользя по рядам бледных лиц офисных работников, вдруг остановился. Прямо на мне.
Не потому что я как-то выделялся. Не потому что я дёрнулся или как-то намеренно глянул на гостя. Я понял это сразу — луч сканера наткнулся на что-то, что не соответствовало ожидаемой картине. На аномалию.
Инспектор остановился. Весь его внушающий ледяной ужас корпус развернулся ко мне. Босх, не поняв, сделал ещё шаг, потом обернулся и тоже замер, на его лице мелькнула неподдельная растерянность.
Синие глаза впились в меня. Прошили насквозь.
И я почувствовал.
Это было не похоже на обычную магию, к которой я уже привык — ни теплота обсидиана и не колкая пелена, которую создавал Арчи. Гораздо тоньше и страшнее.
Что-то незримое, холодное, чуждое протянуло невидимые щупальца через воздух, через пространство, и коснулось моего сознания.
Внутри черепа будто лёг тончайший слой инея. Я вдруг почувствовал… нет, не страх, а нечто более примитивное — инстинктивное желание закричать, отшатнуться, спрятать свою сущность, как прячутся насекомые, когда над ними замирает тень птицы.
Я не дрогнул. Не опустил взгляд. Просто смотрел в эту синюю бездну, чувствуя, как холод ползёт по позвоночнику. И безвольно проваливался в эту синеву. Задыхался… задыхался…
Длилось это всего три секунды. Может, пять.
Потом Инспектор, не изменившись в лице, без единого слова, медленно, как маятник, повернул голову обратно к Босху, давая понять, что пауза окончена. Его внимание, этот ледяной луч, сместилось с меня, оставив после себя ощущение… отметки. Как будто на невидимом стекле, отделяющем меня от этого мира, остался отпечаток тех синих глаз.
Он сделал шаг, и Босх, сбивчиво пробормотав что-то, поспешил за ним, бросив на меня быстрый, полный немого вопроса взгляд. Они прошли в кабинет Босха, и дверь закрылась.
В офисе воцарилась гробовая тишина, которая через мгновение заглушилась вздохом облегчения двадцати человек сразу. Среди них был и я.
* * *
Верил ли я в проклятия? Раньше нет. Но все дальнейшее, случившееся со мной, говорило лишь об одном — этот чертов синий взор Инспектора словно сглазил меня.
Сначала я едва не навернулся и не переломал ноги, поскользнувшись на банановой кожуре. Костя! Криворукий балбес, не способный попасть точно в мусорку.
Потом, выругавшись, я решил зайти домой — помыться и переодеться перед ночной
