Газлайтер - Григорий Володин

Он подносит кубок к губам снова. Глоток — второй, третий. Он чувствует, как терпкая жидкость согревает старую кровь. Но ни капли расслабления это не приносит. Только острое осознание: всё изменилось.

Остров Мискин захвачен. Морвейн потерял контроль над единственным порталом в этот мир. И кроме того, замок, где находился его сын Комарин, разрушен, а сам Комарин мёртв.

Также нет вестей о продвижении дампирских сил и экспансии вглубь Темискиры. Скорее всего, та тысяча дампиров на одиннадцати китах тоже ликвидирована.

Морвейн не был неопытным мальчишкой. Он пожил достаточно, чтобы понимать: против него действует умный игрок. Очень хитрый и изворотливый. Даже назовем его Игрок. Неизвестный достоин этого названия.

И, что особенно примечательно — это точно не Диана. Здесь у Морвейна не было ни тени сомнения. Она — задротка, исследователь, учёный ум, но не военачальник. Стратег из неё никакой.

Морвейн — очень древний дампир. Старше Хоттабыча, старше большинства долгожителей в этой мерзкой Организации. Конечно, он не ровесник Багровому Властелину, Диане или Древнему Кузнецу, но по возрасту стоит недалеко — где-то на той же линии вечности. Он помнит первое Световое Дерево. Помнит, как оно росло, горело, пульсировало силой.

И Морвейн прекрасно знал: будучи в изоляции, Диана не могла не работать над вторым Деревом. Это в её характере — создавать то, что способно изменить мир.

Темискира же, внезапно объявившаяся в мире дампиров, была подарком судьбы. Но за такие подарки всегда приходится платить.

«Кто же ты, Игрок?» — думает Морвейн, покачивая бокалом и наблюдая, как красная жидкость лениво стекает по стенкам.

Игрок, который действует хитро и скрытно, не оставляя свидетелей. Хоттабыч? Нет. Это совсем не его почерк. Может, кто-то из его шавок-Организаторов?

Морвейн чувствует, как по жилам течёт огонь — не от вина, а от ярости, перемешанной с холодным, жадным интересом. Он поднимается, открывает стол и достаёт оттуда артефакт: кристалл, в котором заключено сияние первого Светового Дерева, некогда добытое им самим и смешанное с его собственной кровью. Реликт. Запечатанная мощь, которую он хранил тысячелетиями — на самый крайний случай.

Он смотрит на кристалл — и понимает: случай настал.

Ну что ж… вот уж Игрок удивится.

Через связь-артефакт Морвейн вызывает одного из сыновей — Мошкару. Когда тот появляется, Морвейн покачивает кристалл в руке и произносит:

— Ты поведёшь армаду на Темискиру.

Мошкара кивает:

— Конечно, отец. Войска готовы, только китов ещё не запрягли, потребуется часа три…

— Никаких китов, — резко отвечает Морвейн. — Похоже, Игрок умеет с ними справляться. Я подозреваю, что он научился перехватывать контроль над ними.

— Глупости! Никакие менталисты не смогли бы…

— Закрой рот, Мошкара. Ты всего лишь мой инструмент, а не советник, — обрывает его Морвейн.

Мошкара замолкает, понурив голову:

— Тогда как мы переместимся, отец?

Морвейн поднимает артефакт, и кристалл вспыхивает кровавым светом:

— Я держал это для последнего случая. Свет первого Светового Дерева. Его хватит на одно применение. Ты сокрушишь Темискиру, Мошкара. А если удастся захватить Игрока в плен — приведите его ко мне живым. Такой противник достоин смерти от руки короля дампиров.

* * *

С телепатами общаться легко. Не нужны слова — хватает мыслей. Я сажусь напротив Хоттабыча и передаю ему ментальную картину. Разумеется, обрезанную: сжимаю, упрощаю, показываю только то, что ему действительно нужно увидеть. Без деталей, которые могли бы меня скомпрометировать или выдать мои козыри. Например, моих легионеров-дампиров — или использование Световой ветви.

Хоттабыч какое-то время молчит, теребя длинную бороду. Даже для него это слишком долго.

Наконец старик произносит:

— Согласен, король Данила. Уговоришь Диану на разделение контроля над Световым деревом — и мы дадим тебе портал для перекидывания твоих людей на Темискиру.

— Только порядок наоборот, — поправляю. — Сначала перекидываю людей, а потом уже я буду договариваться с Дианой. Мои люди на Темискире дадут мне больше веса в разговоре с ней.

— Хорошо, — кивает Хоттабыч, подумав.

Отлично. Продавили.

В приёмной ждут Светка и Змейка, а также Масаса. Магиня уходит в кабинет своего шефа, а я достаю связь-артефакт и звоню Студню, Зеле и Аусту. Приказываю своим генералам готовить перекидку войск.

Ауст, как всегда, первым удивляется, что с него вообще требуют:

— Какие такие войска⁈

— Тысячи дроу хватит пока. Ещё десять тысяч держи в резерве, — отвечаю спокойно.

— Да где я возьму столько⁈ Синих плащей всего сотня!

— Ты забыл, что ты капитан дворцовой стражи густонаселенных Багровых Земель? — удивляюсь. — Не хватает людей — призови моим именем гвардейцев у лордов. Кандидатуры сам выберешь.

— Хм… попробую, — бурчит сильнейший лорд-дроу.

Да, придётся ему постараться. А как он хотел? Вообще давно пора вводить рекрутскую армию из гвардейских корпусов лордов, а не держать всё на отдельных отрядах. Бардак в стране — неприличный для королевства масштаба Багровых Земель.

Тут Светка бросает:

— Даня, а ты домой вообще собираешься? Тебя там твоя принцесса уже ждёт.

— Какая принцесса? — смотрю на блондинку.

— Фака⁈ — Змейка снова выпускает когти. Да что с ней такое? И почему она всё ещё в боевом облике? Пластичночатая броня и широкобёдрое телосложение ей идут, но… она же тогда голая останется. Ладно, пусть пока в боевом ходит.

— Ханьская фифа, — фыркает блондинка.

— А, Ай Чен уже прибыла? — смотрю на настенные часы. Мои перепончатые пальцы! С этой сменой поясов разных миров сплошная путаница.

Ладно, загляну на переговоры — а потом уже разберёмся с дампирами и Световым Деревом.

* * *

Золотой дворец, Оранжевые горы, Багровые Земли

Багровый Властелин приходит к себе в Золотой Дворец, всё ещё угрюмый, встревоженный и раздражённый похмельем. Он только переступает порог — а Распутные Девы уже выстраиваются перед ним стройными рядами, виляют голыми бёдрами, ещё и полные бокалы тянут, чертовки:

— Господин, мы налили вам вина!

Багровый Властелин смотрит на них с таким выражением лица, будто они только что предложили ему прыгнуть в вулкан.

— Вылей себе в сиськи, — резко отрубает.

Он подходит к зеркалу, видит своё заросшее лицо, щурится, поворачивает голову то влево, то вправо и шипит:

— Что это за безобразие? Я похож на огра, которого месяц таскали по болотам! Бритву мне! А лучше приведите цирюльника! Готовьте ванну! И вообще…

Он резко разворачивается к распутным:

—