не видел, чтобы его кто-то тянул за канаты. Да и магов в армии Силерантила просто не могло быть — на столько он боялся и ненавидел Хаос.
— Труби подъем. — приказал я. — Всем войскам приготовится.
— Есть, император. — сказал гонец, выбегая из шатра.
— Я соберу всадников, для флангового удара. — предложил Ичиро.
— Нет. Доверь это кому-то другому. Воздушный шар в наши планы не входил. И скорее всего Силерантил именно там. Это значит, что даже если мы уничтожим обе армии на земле — в небе нам не победить. Нет. Мы должны выдвинуться к столице. — я проверил точки Кингжао и Шена. — Опаздывают.
Бывший ректор уже почти прибыл в наш передовой лагерь. Оставалось не более трех часов. А вот верховная жрица так и находилась в храме Януса. Если так пойдет, нам вдвоем с Шеном придется сдерживать натиск пелены тьмы. Каждый сможет взять под купол не больше двух человек… Если так случится — мы скорее всего проиграем.
«Господин Бэй, ваш выход». — скомандовал я, наблюдая за полем боя чужими глазами. Адмирал, восседающий на лодке посреди поля, мгновенно поднялся.
— Стройся! Канониры готовь! Упреждение двадцать. Ветер северный, пять. — начал он раздавать приказы подвижной батарее. Их группа — единственная кого противник мог заметить и безусловно видел без труда. Но мы нарочито делали их более яркими. Показать врагу, куда бить. Подставить самое крепкое место, чтобы отвлечь от слабого и незащищенного фланга.
Вот только Силерантил начал стрелять слишком рано. Раздался чудовищный свист, и сразу за ним грохот. Взрывы поднимали в воздух клубы земли. И в то же время щедро засеивали ее металлическими шипами и осколками. Словно семенами. Десятки воинов мгновенно попадали. Передвижная батарея двинулась в сторону, одновременно открывая огонь по врагу.
Но я не видел, чтобы пушки в долине стреляли. Несколько стальных гигантов волокли за собой орудия, но не раскладывали их. А стреляли — сверху. Выругавшись я постарался вглядеться в воздушный шар. Под гигантским кабачком висела крохотная лодочка. И вынесенная вперед пушка с Рассвета. Этим главным калибром враг обстреливал наши позиции, не боясь получить в ответ.
Я собирался отдать приказ о смене позиции. Но адмирал Бэй и сам знал, что делать. В первую минуту он потерял три повозки из семи. Наземный корабль был поврежден, а кабан тяжеловес — ранен. И все равно они смогли выдвинуться в сторону. К переправе. И наги, увидевшие лакомую добычу, ринулись вперед.
Враги не могли этого не видеть с воздуха. Но кажется управлять полудиким племенем было не самой простой задачей. И я рассчитывал именно на это. Когда войско наг приблизилось к переправе, повозки резко замерли. Мост рухнул, перекрывая реку, а вместо воды хлынули годичные запасы рыбьего жира и масла. Перепачканные наги барахтались в обмелевшем русле, а следом пришел огонь.
Я не слышал воплей воинов, горящих заживо. Должен был, но не слышал. Ведь в это время основное войско храмовников подошло вплотную к позициям Бэй Вэйджа. Застрекотали пулеметы, заставляя канониров прятаться за щитами. Заухали ручные пушки, превращая повозки в груду дерева и металла. Мои войска были обречены в перестрелке. Но каждый в том отряде знал это и пошел на риск добровольно.
Когда уверенные в своей победе храмовники окружили небольшой, огрызающийся редкими ружейными выстрелами отряд, под ними раскрылись ямы. Выскочившие воины Чжен-ци, под ускорением, бросались на стальные доспехи. А затем обрушивались на стрелков с мечами и копьями. Они тоже не надеялись выжить — лишь нанести как можно больший урон врагу.
Одна за другой прикрепленные к доспехам мины взрывались. Закаленный металл прогибался. Элитные воины в них сгорали заживо. И даже если позже доспехи можно было бы использовать — их броня сплавлялась, не позволяя открыть доступ к внутренностям. Но к моему огромному сожалению повредить удалось не все.
Когда запруда не выдержала, и огромная масса воды обрушилась в прежнее русло. Большая часть наг уже пришла в себя. Обожженных и сгоревших заживо оказалось всего несколько сотен. Из тысяч, что служили в войске Силерантила. Волна прокатилась вниз, снося погибших и слишком слабых. Но движение продолжилось. Наги перебирались через обломки переправы и упрямо двигались к столице.
За первой волной храмовников шла вторая. Ловушка с артиллерией сумела вывести из строя почти все доспехи. Измененные, которых гнали вперед жрецы — погибли почти полным составом. Но стрелков все равно оставалось больше тысячи. А во главе армии все так же шли монахи с огненными мечами.
— Нам удалось их замедлить? — спросил с надеждой Ичиро, когда я открыл глаза.
— Да. Ненадолго. Но за это пришлось заплатить слишком дорогую цену. — сказал я, сжав кулаки. — Собирайся. Не важно прибудет Кингжао или нет. Мы выступаем через пять минут.
Глава 44
— Господин Валор. — чуть кивнул мне прибывший на позицию Шен. — Не думал, что вам понадобится моя помощь. И уж тем более, что соглашусь ее оказать.
— Не важно, о чем мы думали. Если бы не судьба острова и всего мира я тоже к вам не обратился. — ответил я, позволяя слугам закрепить последнюю деталь нового доспеха. С паровым монстром он сравниться не мог. Зато давал непревзойденную свободу движения и неплохую защиту.
— Кингжао не будет? — спросил Шен, оглядываясь. — А что на счет отшельника?
— Император Запад, он же Кзи, останется в убежище. На случай если мы все проиграем и планету придется заселять заново. Если будет что заселять. — сказал я, беря в руки модифицированное трофейное ружье. Очередная версия Грозы, с идущими отдельно стволом и лезвием. Хотя скорее всего она мне даже не пригодится.
— Все готово, дорогой. — сказала, подойдя к нам Юн. — Лучше уже не будет.
— Значит выдвигаемся. Ждать больше нельзя. — решил я. Выйдя к группе я осмотрел каждого. В самом деле, лучше подготовится они не могли.
Бом взял новую ручную пушку, но соединил ее со скелетом, опоясывающим спину и ноги. Его броня скрылась под обилием кармашков из которых торчали пороховые мешки, ядра и гранаты. Оружие когда-то бывшее основным он даже не взял. Вместо топора на его поясе висел короткий молот с острым клювом.
Куват, раздобревший от сидячей работы, облачился в тяжелый доспех. Три слоя стальных пластин накладывались друг на друга, давая защиту каждого жизненно важного органа. Шлем был на столько тяжел, что составлял единое целое
