резал глаза, но создавал отличную видимость. Теперь здесь можно работать.
– Барин, чтоб меня… – послышалась ругань Архипа. Он стоял снаружи. Ждал, когда я закончу, чтобы начать расставлять мебель. – Как долго вы это планировали? Чтобы создать такое… Я думал, на это могут уйти годы!
– Годы? Нет. Всего лишь несколько недель, – улыбнулся я.
Никак не мог оторвать взгляда от своего творения. Здания и лес слились воедино. Меня переполняла гордость и глубокое удовлетворение. Это место для меня особенное. И дело не только в доходе, который оно мне будет приносить.
Всё-таки я рассчитываю, что в стенах этого здания нам удастся помочь людям, которые, как уже выяснилось, нуждаются в помощи друида точно так же, как и обитатели леса.
Кроме того, территория вокруг лечебницы источает огромную энергию, от которой я могу быстро восполнять свои запасы маны. Это моё личное место силы.
Итак… Первый этап моей цели достигнут. Впереди ещё много работы. Ещё с мебелью предстоит повозиться да кабинет Елизаветы сюда перенести, но это уже мелочи. Ещё немного – и мы можем принимать клиентов!
С мебелью мы провозились долго. Большую часть так и не перенесли. Всё-таки я здорово вымотался после восстановления здания. Остальную мебель перенесём позже. Расставим под командованием Лизы. Всё-таки здесь в основном будет работать она.
На следующий день я отправился в Волгин. Неподалёку от лавки Кузьмича нашёл неплохой сантехнический магазин. У меня появились лишние сорок рублей, поскольку перед этим я продал собранные мной травы. Те, которые в лесу были в избытке.
Заказал несколько раковин, ванные разных размеров, и оплатил доставку. Собрался было уже домой, чтобы успеть завершить оставшиеся дела перед предстоящим советом, но наткнулся на Горенкова.
– Всеволод, да где ж тебя черти носят! – воскликнул Мишка. – Я тебя по всему городу ищу!
– Не припомню, чтобы мы договаривались встретиться, – отметил я. – И откуда ты вообще узнал, что я сегодня в Волгине?
– У меня везде глаза и уши! – хитро ухмыльнулся он. – Впрочем, это сейчас не важно… Я нашёл ИХ.
– Кого “их”? – не понял я. – О чём ты говоришь?
– Первых клиентов, Всеволод. Для твоего санатория! – заявил он. – Они уже готовы раскошелиться.
Первые клиенты? Проклятье… Да кто ж его просил так с этим торопиться? У нас ведь ещё ничего не готово!
Глава 8
– Горенков, ты в своём уме? – я схватил его за рукав и отвёл в сторону от прохожих. – Какие клиенты? Санаторий ещё не открыт. Мебель не расставлена. Ванны я только что заказал – их даже не доставили. Ты хочешь, чтобы я людей на пол укладывал?
– Ой, да брось ты, Всеволод! – отмахнулся Мишка, ничуть не смутившись. – Такие клиенты на дороге не валяются. Ещё день – и они уедут к какому-то знахарю в Тверскую губернию. А знахарь тот, между прочим, берёт втрое больше и лечит гораздо хуже. Точнее, вообще не лечит, но это уже другой разговор.
– Расскажи толком, о ком речь, – потребовал я.
Злиться на Горенкова бессмысленно. Он действует так, как действовал бы любой хороший посредник – хватается за возможность, пока она не ускользнула. В прошлой жизни я сам нанимал таких людей. И ценил их именно за эту безумную инициативность.
– Отставной офицер, Дмитрий Петрович Ларин, – начал Горенков, загибая пальцы. – Служил в пехоте, ранение ноги, осколочное. Плохо зажила, хромает, мучается болями. Списали подчистую. Пенсия копеечная. С ним жена – Настасья. Беременная. И беременность тяжёлая. Отёки, тошнота постоянная, местные лекари только руками разводят. Они уже потратились на врачей, причём изрядно. Но толку – ноль.
– Небогатые, значит, – заключил я.
– Небогатые, – подтвердил Мишка. – Но заплатить могут. Им важен результат, Всеволод. Они уже отчаялись. Если ты им поможешь, они весь город на уши поставят. Лучшей рекламы для санатория и придумать нельзя.
Чёрт возьми, он прав. Первый клиент – это не просто деньги. Это репутация. Отзывы. Сарафанное радио.
В прошлой жизни я точно так же строил свой бизнес – начинал с малого, с первого довольного заказчика, который приводил за собой десяток новых.
Но принимать людей в недоделанном санатории – значит рисковать. Если что-то пойдёт не так, слух разнесётся с той же скоростью, только со знаком минус.
Впрочем… Есть один вариант.
– Скажи им вот что, – я посмотрел на Горенкова. – У них есть уникальная возможность: попасть в санаторий до официального открытия. Со скидкой. Процедуры будут проходить в лечебнице. Проживание – в моём особняке. Питание за мой счёт.
– В твоём особняке? – Мишка присвистнул. – Ну ты даёшь…
– Ничего страшного. Степан сможет организовать хороший сервис, – он справится. И не из таких передряг выходил. – Главное – донеси до них, что это не благотворительность, а именно деловое предложение. Со скидкой за неудобства.
– Всеволод, вот за это я тебя и ценю! Ты всегда находишь решения там, где их нет, – расплылся в улыбке Горенков. – Считай, дело сделано. Завтра привезу их к тебе.
Завтра. То есть у меня ровно один день, чтобы подготовить комнату для гостей, предупредить Елизавету, дать указания Степану и убедиться, что лечебница хотя бы выглядит готовой к приёму.
Ну а когда у меня было достаточно времени на решение проблем? Хм, никогда. А потому я поторопился в особняк, и мы с домочадцами спешно продолжили приготовления.
Как Горенков и обещал, Ларины приехали на следующий день к полудню. На скрипучей повозке, которую Горенков раздобыл то ли в Волгине, то ли у кого-то по дороге. Мишка сидел на козлах рядом с возницей и выглядел так, будто привёз мне как минимум императорскую чету.
Первым из повозки выбрался мужчина. Худой, жилистый, с обветренным лицом и коротко стриженными волосами, в которых уже пробивалась ранняя седина.
Ему было лет тридцать пять, не больше, но выглядел он старше. Война и болезнь состарили его раньше времени.
В правой руке – трость, левая придерживает борт повозки. Он спустился сам, без помощи, хотя было видно, что каждый шаг даётся ему с трудом. Левую ногу он волочил, стараясь не показывать, насколько ему больно.
Военная выправка. Гордость, вбитая в позвоночник годами службы. Такие люди скорее умрут, чем попросят о помощи.
Затем он помог выбраться жене. Настасья оказалась молодой женщиной – лет двадцати пяти, не старше.
