воды и света.
– Вот эту переделать, – бросила Лиза рабочему, указывая на стык. – Криво стоит. Вода будет скапливаться в изгибе.
– Елизавета, – позвал я.
Она обернулась. По моему лицу, видимо, сразу прочитала, что разговор будет серьёзным.
– Пойдём, – кивнул я в сторону выхода.
Мы вышли на крыльцо. Я коротко пересказал встречу с Астаховым – всё, без утайки. Лиза слушала молча, не перебивая. Когда я дошёл до фамилии, она чуть прищурилась.
– Корнилов, – повторила она. – Департамент земельных и сословных дел?
– Ты его знаешь? – в очередной раз мне показалось, что Лиза осведомлена куда больше, чем обычная целительница.
– Имя слышала. Мой отец упоминал его однажды, давно. Сказал, что Корнилов – из тех людей, которых лучше иметь в друзьях, чем во врагах, – она помолчала. – Значит, его жена. Артрит кистей и запястий?
– Прогрессирующий. Уже несколько лет. Столичные лекари бессильны.
– Если артрит не перешёл в деструктивную фазу, источник справится, – сказала она. Голос был ровным, но я заметил, как она сжала пальцы. Видимо, нервничала. – Но мне нужно увидеть её руки, прежде чем обещать что-то. Разные виды артрита могут отреагировать по-разному.
– Можешь подготовить несколько вариантов? На разные случаи?
Лиза посмотрела на меня – тем самым взглядом, который означал «не учи целителя лечить».
– Уже считаю в голове, – сказала она. – Мне нужны свежие корни аира, кора ивы и маточное молочко. Корни и кора есть, молочко – нет. Успеешь достать за два дня?
– Достану.
Мы ещё обсудили некоторые детали касательно ремонта, Лиза ушла обратно к рабочим, а я остался на крыльце, прикидывая, где раздобыть маточное молочко в глуши Саратовской губернии. В Волгине, скорее всего. Или у пасечника в соседней деревне, если повезёт. Нужно будет отправить Архипа.
Остаток дня прошёл в хлопотах. Я проверил, как продвигается ремонт в поместье и лечебнице, разобрал скопившиеся письма, отправил Архипа с поручением, обсудил со Степаном закупки провизии для гостей. Обычная хозяйственная рутина, которая в другое время показалась бы скучной, а сейчас успокаивала – как успокаивает любое простое, понятное дело после дней, наполненных кровью, магией и политикой.
Маны было всё ещё мало. Каналы восстанавливались медленно, как пересохший ручей после засухи. Я чувствовал лес – его шорохи, его дыхание – но не мог дотянуться до него в полную силу. Как если бы смотрел на мир через мутное стекло: очертания видны, а детали расплываются.
К вечеру вышел на крыльцо, чтобы подышать перед сном. Лес стоял тёмной стеной, верхушки сосен чернели на фоне закатного неба. Воздух пах хвоей и сыростью после недавнего дождя. Где-то далеко ухнула сова.
Я сделал шаг с крыльца и замер. Что-то было не так. Будто кто-то тронул невидимую струну, натянутую между мной и лесом, и она задрожала не в такт.
Сошёл с крыльца и двинулся к опушке.
– Что случилось? – прошептал я, подойдя ко Моху. Без причины дух бы не стал подходить так близко к поместью.
Олень склонил голову. И тихо заговорил:
– Полоз мёртв, друид...
