уж точно не сейчас.
Ярина скрестила руки на груди и громко фыркнула, окинув меня оценивающим, почти презрительным взглядом.
– Ну и дурак ты, Дубровский. Сидишь на сундуке с золотом и боишься крышку открыть. Любой на твоём месте был бы куда сговорчивее. Уж поверь мне на слово!
Она легко, одним движением снова вскочила на подоконник. Ночной ветер растрепал её волосы. Силуэт Ярины напоминал нечто совсем нечеловеческое, лесное.
– Ладно, спи, герой земли, – она насмешливо махнула мне рукой – Но не надейся, что я так просто отступлю. Я привыкла получать то, что считаю своим по праву силы. Я всё равно добьюсь своего, Всеволод. Это лишь вопрос времени.
Она скользнула в темноту так же бесшумно, как и появилась. Я подошёл к окну, плотно закрыл створку и повернул засов. Сердце всё еще частило.
Своего добьётся! Совсем уже одурела! Нет, я – мужчина молодой. Ничего не имею против такой близости. Но прекрасно понимаю, чем это может закончиться. Ещё не хватало, чтобы мы потом земли мои делить начали. Всё-таки сейчас она является единственной представительницей своего рода.
Внутри всё еще эхом отдавались слова Валерьяна. Старик знал, кого привёл. Ярина была не просто союзницей, она была стихийным бедствием, которое решило поселиться в моём доме. И это бедствие явно имело на меня виды куда более долгосрочные, чем просто охрана границ.
В голове окончательно оформилась мысль, которая зудела уже давно. Мне нужен юрист. Настоящая «акула» из Волгина, которая будет бить врагов не магией, а параграфами имперского кодекса. Да, это влетит в копеечку, но Шатунов, Нефёдов и другие дворяне мне уже доказали: в этой игре побеждает тот, чьи бумаги чище.
Утро началось с суеты. Едва солнце коснулось верхушек сосен, во двор въехали повозки с доставкой мебели для лечебницы. Мои последние приготовления.
Нанятые рабочие под бдительным оком Архипа начали разгружать ящики. Я заказал лучшее оборудование, которое смог найти: медные трубы, качественную сантехнику и мебель для лечебницы.
– Архип, глаз с них не спускай, – бросил я управляющему, запрыгивая в седло. – Устанавливать всё строго по чертежам Лизы. Если хоть один кран потечёт – вычту из жалования.
– Не извольте беспокоиться, Всеволод Сергеевич, – Архип сурово оглядел рабочих, которые уже начали робеть под его взглядом. – Сделаем в лучшем виде. Санаторий будет как картинка.
Я пришпорил коня. Путь лежал в Волгин. Степан приобрёл мне скакуна. Теперь я могу в одиночку добираться до города, если появляется такая нужда.
Пока поместье превращалось в строительную площадку, мне нужно было найти человека, который защитит всё это безумие от загребущих лап чиновников и соседей.
Город встретил меня привычным шумом и пылью. Я направился прямиком в деловой квартал, к неприметному зданию с вывеской, на которую мне указали знающие люди.
Офис располагался в здании, которое, казалось, держалось на честном слове и вековом плюще. Табличка на двери гласила: «Аркадий Аристархович Астахов. Решение неразрешимого. Дорого. Законно. Почти всегда».
Почти всегда? Странная формулировка. На его месте я бы убрал эту строчку из рекламы. Звучит уж больно подозрительно. Но Астахова очень хвалят. Говорят, что он – лучший юрист в Волигине. И может быть, даже самый способный в Саратовской губернии.
Я прошёл внутрь. Мне повезло, записи на это время у юриста не было. Поэтому я смог сразу же попасть в его кабинет. Сам Астахов оказался за столом, погребённым под лавиной папок.
Это был сухопарый человек неопределённого возраста с моноклем. На его голове была копна каштановых волос, торчащих в разные стороны. Но лицо у него молодое. Чудной тип – сразу видно.
– Не стойте в дверях, барон, – проскрипел он, не поднимая взгляда от документа. – От вас пахнет свежевырытой землёй и большими неприятностями! – он тихо усмехнулся. – Садитесь. Чаю не предложу – заварка кончилась, а кипяток я использую для пыток особо наглых клиентов.
Он снова рассмеялся. Видимо, это была шутка.
Я сел в глубокое кресло, и оно тут же жалобно скрипнуло.
– Вы меня знаете, Аркадий Аристархович?
– Я знаю всех, у кого в этом уезде есть хотя бы клочок земли и враги, – он наконец поднял на меня взгляд. – Вы – Всеволод Дубровский. Бастард, получивший наследство вопреки всем правилам приличия, дуэлянт и, по слухам, человек, который заставил барона Шатунова пускать слюни в смирительной рубашке. Зачем вам юрист? Вам нужен экзорцист или личная гвардия.
– Гвардия у меня есть, – я позволил себе лёгкую улыбку. Хотя наличие гвардии было чистой ложью. – Мне нужен человек, который превратит мои проблемы в юридическую пыль.
– Излагайте, – Астахов достал из ящика стола крошечное перо. – Только кратко. Моё время стоит дороже, чем ваша лошадь.
Я глубоко вздохнул, загибая пальцы.
– Во-первых, налоговое ведомство. Они вцепились мне в горло, утверждая, что передача земель бастарду облагается по ставке «роскошного дара», а не наследства. Сумма такая, будто я купил половину Петербурга. Во-вторых, мои контракты. Я нанимаю людей, закупаю оборудование, строю лечебницу на источнике… Мне нужно, чтобы ни одна бумажка не позволила подкопаться к моему делу.
– Скучно, – буркнул Астахов, фиксируя пункты. – Это рутина. Что-нибудь поострее?
– Пожалуйста, – я подался вперед. – Граф Озёров. Он положил глаз на мои леса. Пока он действует осторожно, через подставных лиц, но я чувствую, как петля затягивается. Ему нужны мои земли, и он не остановится перед фальсификацией межевых знаков или липовыми исками от «забытых» родственников моего отца.
Юрист замер. Монокль в его глазу хищно блеснул. Он медленно отложил перо и поправил свой поношенный, но идеально вычищенный сюртук.
– Озёров… – Астахов попробовал фамилию на вкус. – Крупная рыба. Зубастая. У него в кармане половина судейского корпуса губернии. Вы понимаете, барон, что ввязываясь в это, вы нанимаете не просто адвоката, а наёмного убийцу в судейской мантии?
– Именно поэтому я здесь, – отрезал я. – Мне плевать на методы. Мне нужен результат. Юридическая крепость, которую не пробьёт ни один графский иск.
Аркадий Аристархович встал и начал мерить комнату шагами, заложив руки за спину. Он бормотал что-то под нос про «параграф двенадцать» и «прецедент сорок восьмого года». Наконец, он остановился напротив и вонзил в меня свой острый взгляд.
– Знаете, Дубровский, вы мне нравитесь. У вас есть наглость, которой не хватает большинству нынешних аристократов. И ваши проблемы… Они восхитительно сложны. Я люблю сложные узлы, их так приятно разрубать. Считайте, что мы
