этом.
Внутри меня была пустота. Каналы схлопнулись, магическое сердце работало на честном слове. Но когда его фигура почти слилась с ельником, я закрыл глаза и потянулся мыслями не к деревьям, а глубже. Под корни. Под камни. Туда, где спала сама земля моего рода.
– Ты на моей земле, – зарычал я, сжимая кулаки до хруста в костяшках. – А я здесь хозяин!
Я не пытался плести заклинание. Я просто приказал почве под его ногами исчезнуть.
Раздался глухой, утробный хруст. Тенелист внезапно охнул, хотя секунду назад его движения были грациозными, как у императора на балу.
Земля под его ногами разверзлась, как пасть голодного зверя. Великий маг позорно рухнул вниз, провалившись по самую грудь в свежую, рыхлую яму.
На мгновение в лесу воцарилась ошеломительная тишина. Охотники вытаращили глаза, а Ярина осеклась на полуслове, глядя на барахтающегося в грязи врага.
– Неплохо, – донёсся из ямы спокойный, но теперь заметно более сухой голос.
Тенелист неспешно поднялся. Его капюшон сбился, а безупречные чёрные одежды покрывала рыжая глина. Он выбрался на край провала, отряхнул рукав и на мгновение задержал на мне взгляд своих невидимых глаз. В этом взгляде уже не было насмешки – только холодное признание того, что добыча оказалась с зубами.
Он не стал нападать. Просто развернулся и зашагал вглубь леса, на этот раз скрывшись в тумане окончательно.
Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как по позвоночнику стекает ледяной пот. До меня только сейчас дошло, что произошло. Я не заставил корни схватить его. Не вырастил шипы. А ударил самой землёй. Видимо, после починки печати и долгих тренировок моя связь с землёй перешла на новый уровень. Теперь мне подчинялись не только растения, но и сама твердь.
– Дубровский! – Ярина подскочила ко мне, её глаза светились диким восторгом. – Ты видел?! Видел, как он ухнул?! Ха! Эта мерзкая рожа… в самую грязь!
Она едва не прыгала от радости, позабыв о недавнем страхе.
– Хотя бы немного удалось наподдать этому выродку, – пробормотала она, сжимая кулаки. – Начало положено, Всеволод. Теперь он знает: здесь не его пастбище.
Я лишь молча кивнул, глядя на зияющую яму. Мы дали ему пощёчину, но это лишь раззадорит хищника. Нужно восстанавливать силы, и как можно быстрее.
Мы с Яриной направились назад – к поместью. Охотники остались в лесу – Виктор и ребята вызвались прочесать овраги до темноты, чтобы добить тех тварей, которых не прихлопнул Тенелист. Я не возражал. Пустота в магических каналах отзывалась глухой мигренью, каждый шаг давался через силу.
Ярина шла рядом, подозрительно притихшая. Её чемоданы послушно катились следом, изредка поскрипывая петлями. Она больше не подшучивала над тем, как неловко я её поймал. Она видела, что я сделал с землёй, и это, кажется, произвело на неё куда большее впечатление, чем всё, что я делал ранее.
Дома Лиза встретила нас коротким кивком и дежурным ворчанием про «самоубийственный образ жизни». Я лишь отмахнулся, дополз до своей спальни и рухнул в кресло, даже не зажигая ламп. Тишина поместья обволакивала, убаюкивала. Я уже почти провалился в сон, когда за окном послышался странный скрежет. Словно когтистая лапа скользнула по каменной кладке.
Я инстинктивно потянулся к поясу, забыв, что оставил карабин в прихожей. Створка окна медленно приоткрылась, впуская в комнату прохладный ночной воздух и запах мокрой хвои. На подоконник, ловко подтянувшись, запрыгнула Ярина. В лунном свете её глаза казались абсолютно жёлтыми.
– Дверь для слабаков, Ярина, да? – прохрипел я, не поднимаясь. – Или ты решила, что после Тенелиста мне не хватает острых ощущений?
Она спрыгнула на пол, бесшумно, как кошка. Подошла вплотную, игнорируя дистанцию, и уставилась на меня сверху вниз. Её вид был… странным. Серьёзным и в то же время лихорадочным.
– Я думала всю дорогу, – начала она без предисловий. – Тенелист не остановится. Он сожрёт этот лес, если мы его не прикончим. А чтобы его прикончить, нужна сила, которой в этом мире становится всё меньше.
– И к чему ты клонишь? – я нахмурился, чувствуя подвох.
Ярина сделала еще шаг, почти касаясь своими коленями моих. Она наклонилась так, что я почувствовал запах диких трав от её волос.
– Мой род Вертянниковых почти прервался. Твой род Дубровских – тоже на грани. Но ты… ты сегодня ударил самой землей. Ты не просто друид, ты настоящий хозяин леса. Если объединить твою кровь с моей, получатся дети, перед которыми Тенелист будет выглядеть как садовый червяк.
Я замер, пытаясь осознать услышанное.
– Ты сейчас серьёзно? Это твой план по спасению губернии?
– А почему нет? – она дерзко вскинула подбородок, и в её взгляде не было ни капли смущения. – Это отличная идея, Всеволод. Чистая логика магии. Сила должна множиться. Я хочу продолжить свой род с тобой. И по-моему, сейчас – самое подходящее время, пока нас обоих не превратили в пепел.
Я смотрел на неё и понимал: она не шутит. В её мире, диком и первобытном, это было самым рациональным решением.
– Ярина, – я медленно поднялся, оказавшись с ней лицом к лицу, – ты понимаешь, что такие вещи обычно обсуждают не после боя с врагом? И для этого уж точно не влезают в окно спальни?
– Другие – может быть. Но мы с тобой не «другие», – она не отступила ни на дюйм.
Я смотрел в её горящие глаза и чувствовал, как по спине пробегает холодок, вовсе не связанный со сквозняком из окна. Предложение Ярины звучало логично в какой-то степени.
Но я тут же вспомнил слова Валерьяна. Его бесплотный дух, который и притащил эту девицу в мои земли, не раз шептал мне, чтобы я был осторожен с ней. Говорил, что в её жилах течёт не просто кровь, а неуправляемая стихия. Обожгусь – пепла не соберу.
– Идея, может, и отличная, Ярина, – я медленно отступил на шаг, разрывая ту интимную дистанцию, которую она навязала. – С точки зрения магии, которую унаследуют потомки. Но я не племенной жеребец, да и ты не на ярмарке.
Её брови взлетели вверх, а в глубине зрачков промелькнула обида, тут же сменившаяся привычной дерзостью.
– Успокойся, – отрезал я, прежде чем она успела вставить слово. – Мы едва пережили встречу с Тенелистом. Я пуст, ты на взводе. В таком состоянии решения о продолжении рода не принимаются. По крайней мере, не со мной. И
