на руку и увидел, что его туника рассечена, а из раны струится кровь. «Туннель!» – крикнул кто-то. Квентин почувствовал, что его ставят на ноги, и кое-как побежал к Стене. Сзади прогрохотали копыта, он услышал рев Тейдо. Квентину вдруг сделалось странным, что он бежит, как испуганный олень; ему срочно понадобилось сесть. Голоса вокруг него гудели, воздух потеплел. Что-то сказал Тейдо, и Квентин удивился: с чего бы это Тейдо начал говорить на неизвестном языке. Над головой висели две луны. Он протянул руку, чтобы коснуться одной из них, не достал, зато услышал музыку: звон храмовых колоколов вдалеке. Затем черное небо окрасилось кроваво-красным. Квентин моргнул, любуясь этим странным чудом. Но странно: его голова ударилась о гладкий камень Стены, и последнее, что он увидел, было лицо Дарвина, смотрящего на него сверху вниз, словно с большой высоты, и тоже говорящего на непонятном языке. Слеза скатилась по щеке Квентина, а дальше он ничего не помнил.
Глава восемнадцатая
Мерцающий, изменчивый свет кружился яркими шарами. Квентин понимал, что это происходит только в его сознании, поскольку шары он видел при плотно сомкнутых веках. Полусонным, он наблюдал за этой игрой, сопровождавшейся едва слышной музыкой. Колокольчики вызванивали какую-то незнакомую мелодию. Он не знал, как долго лежит, наблюдая за разноцветными шарами и слушая перезвон. Может быть, прошли часы, или дни... или вечность. Квентин обретался в своем сумеречном мире между тьмой и светом, терял сознание и приходил в сознание, не замечая разницы. Только шары меняли цвет, становясь то красными, то синими, но чаще всего золотисто-розовыми. Он не воспринимал ничего, кроме света и мелодии крошечных колокольцев.
Из комнаты, где лежал Квентин, открывался вид на западную гряду низких лесистых гор. Они поднимались и опускались мягкими складками, словно густая щетинистая шерсть мифического зверя, мирно спящего веками. С высокого балкона можно было смотреть на закат. И каждый вечер закат заливал балкон мягким золотым светом. Он омывал неподвижное тело Квентина, делая более живыми бледные, почти восковые черты лица. Колокольчик, висевший в дверном проеме, танцевал на легком ветерке, залетавшем через открытые двери.
Старушка в белой шерстяной шали сидела возле широкой кровати Квентина. Она держала в руках маленькую баночку с ароматической мазью, которую периодически накладывала на тело Квентина прямо над сердцем и на виски. Это непременно сопровождалось несколькими короткими неразборчивыми словами. Руки ее ненадолго застывали над неподвижным телом молодого человека. Заходили другие люди, недолго стояли у постели и уходили. Уходя, они обязательно вопросительно смотрели на старушку, та отрицательно качала головой: никаких изменений. Приходил Дарвин, сидел подолгу, задумчиво смотрел на неподвижное тело перед ним. Вечером приносил чашку теплого бульона, осторожно вливал в больного через короткую костяную трубочку. Квентин не реагировал.
Как-то раз Дарвин только что накормил Квентина, и в этот момент в комнату вошел Тейдо.
– Никаких изменений? – хмуро спросил он.
– Никаких. Он завис между жизнью и смертью. Иногда мне кажется, что он может проснуться и вот-вот встанет; но момент проходит, и ничего не происходит.
– Как полагаешь, он сможет поправиться? Прошел почти месяц.
– Не знаю. Никогда раньше с подобной хворью не сталкивался. Яд шота обычно смертелен, но люди Декры многое умеют… Окажись рана чуть поглубже или поближе к сердцу, никакая старушка не помогла бы – он умер бы за час, еще на тропе. – Дарвин вздохнул, грустно глядя на худое тело юноши. – Зря мы сюда шли. Его рана – моя вина.
– Это ты напрасно. Если уж искать виноватых, то во дворце, да и там кроме Джаспина винить некого. Именно Джаспин натравил на нас Гончих.
Дарвин смотрел на неподвижное тело в постели.
– Я не об этом, Тейдо. Всему виной моя гордыня, из-за нее Квентин и страдает.
– А ты не думал, что если бы не твое искусство врача, он бы давно уже перестал дышать? – Тейдо помолчал. Затем, словно через силу вымолвил: – Мы больше не можем ждать, Дарвин. Нам надо уходить. Гавань скоро очистится ото льда, нам обязательно нужно раздобыть корабль и отправиться на Карш.
Отшельник удивленно поднял брови.
– Ты надеешься найти торговца, который пойдет на такой риск?
– Ради Короля, да, пойдет. Ради любого короля. Морякам наплевать на судьбы королевств. Но выкуп! Вот ради него он, конечно, рискнет. А капитан, поставивший на кон свой корабль ради Короля, получит королевский выкуп. Королева готова поручиться.
– Ты же видишь, они – дикие, суеверные создания. Хуже крестьян, когда дело касается амулетов и жертвоприношений. Карш для них вполне может оказаться важнее золота.
– Посмотрим. В любом случае, другого плана у нас нет. Летать мы не можем.
– К великому моему сожалению – нет. А было бы здорово. Даже старый Нимруд не смог бы такого предвидеть, – рассмеялся Дарвин. Сказано было в шутку, но Тейдо всерьез отнесся к упоминанию имени мага.
– Ты думаешь, некромант способен видеть так много? Тогда он может знать о нашей задумке…
– Несомненно, он знает, что мы за границей – с помощью своего искусства или своих шпионов. Но мне не кажется, что он посчитает группу из пяти человек...
– Из четырех человек, – угрюмо поправил Тейдо.
Дарвин собирался продолжить, когда послышался шорох, и в комнату вошла Алинея. Она подошла к кровати и положила теплую руку на холодный лоб Квентина. Постояла, а потом отошла к мужчинам.
– Неужели мы больше ничего не можем для него сделать? – Голос королевы прозвучал жалобно.
– Мы сделали все, что могли. Осталось надеяться и ждать, – сказал Дарвин.
– Да, да, я помню. Ты говорил. Но вдруг что-то еще может склонить чашу весов? Просто ждать очень тяжело.
– Наше ожидание почти закончилось, – произнес Тейдо и объяснил в ответ на вопросительный взгляд королевы: – Скоро пойдут корабли. Нам надо попасть на остров Тилдин.
– Значит, нам придется бросить его здесь?
– Так будет лучше, – сказал Дарвин. – В таком состоянии он не может путешествовать, это очевидно. Даже очнись он сейчас, все равно понадобится время, чтобы он восстановил силы. Так что придется его оставить. Куратаки о нем позаботятся. Поднимется, окрепнет, сможет вернуться в Аскелон; Толи поможет ему добраться до Пелгрина.
– Да, – кивнул Тейдо, – так действительно будет лучше. Мы же не знаем, что ждет нас на Карше. Квентин может пожить в хижине Дарвина, там безопасно.
– Но он очень расстроится, когда узнает,
