полыхнули огнём.
Невидимая «банка» над подземным курильщиком исчезла. Секунду ничего не происходило, а потом ветер наконец-то смог выполнить свою работу — он подхватил лиловый дым и разнёс его по соседним полям, лесам, развеял над рекой. Правда, зимой здесь некому было откликнуться на призыв. А вот в деревне дым нашёл себе применение.
Сказанное в сердцах обиженной женщиной «чтоб ты провалился» исполнилось незамедлительно, и жене пришлось вытаскивать стонущего супруга из подполья, когда доски пола внезапно треснули; замычала испуганная корова, когда хлевник принялся полировать ей рога; домовой устроил короткое замыкание, пытаясь разобраться с незнакомым предметом — электрочайником.
Зюзя, наблюдая всё это, ласково улыбнулся в бороду, взбил сугроб над мальчишкой, чтобы тот не задохнулся и не замёрз, и отправился дальше — нести снег, стужу и покой.
* * *
Слава ни о чём не думал — паника не оставляет места для мыслей. Придя в себя минуту назад, он не мог понять, где он и что происходит. Тело суматошно пыталось решить задачу самостоятельно — руки разгребали снег, ноги тоже не отставали. Когда снег уплотнился достаточно, чтобы можно было спокойно дышать, Коваль заставил себя успокоиться.
— Так, Слава. Думай. Человек без думы — животное. Сначала я ломал круг, потом… потом всё. — Слава чиркнул зажигалкой и огляделся — он лежал в маленькой снежной норке. Было не то, чтобы тепло, но и не холодно.
«Наверное, с дерева сугроб на голову свалился, вот меня и вырубило. Надо откапываться».
Парень упорно двинулся к цели. И уже через несколько секунд понял, что не ошибся с направлением — сквозь толщу снега стал пробиваться свет.
— Ура! — Славка, отплёвываясь и отряхиваясь, вылез из сугроба. — И не такое переживали! — Закричал он и погрозил непонятно кому. Но потом увидел, что стало с «осиновым квадратом».
— Не понял…
Ни намёка на узоры, круги и мистический свет. Место было так же засыпано снегом, как и всё вокруг. Только обугленные стволы деревьев портили картину.
— Я всё-таки сделал это. Кто молодец? Я молодец! — Гордый собой Коваль раскопал «свой» сугроб, отыскал лыжные палки.
— Пока, девчонки, простите, что я вас сжёг, но для дела надо было! — Парень помахал сгоревшим осинам, встал на лыжи и отправился в деревню.
Глава 20
Утро встретило Анюту запиской на прикроватной тумбочке: «Звёзды на небесах гаснут от зависти, видя твою красоту. Я хочу дышать с тобой одним воздухом, смотреть на мир твоими глазами. Спасибо за волшебную ночь, любовь моя.
P.S. Не стал тебя будить. Отцу захотелось с самого утра по окрестностям покататься. Ностальгия. Потом мы в ближайший город, поменять деньги. Не скучай. Целую, твой Лёшик».
Аня скомкала листочек и швырнула в дальний угол. Спохватилась, вылезла из-под одеяла, подняла записку, расправила и положила на тумбочку. «Надо будет губы накрасить, пару раз чмокнуть эти сопливые откровения и оставить на видном месте». Похвалив себя за умные мысли, женщина взяла полотенце и пошла в душ.
Усадьба совершенно не походила на гостиницу — это была большая, добротная изба. Бревенчатые стены, вязаные коврики, лоскутные покрывала, деревянные кровати, украшения из соломки и прочий местный колорит. Выбивались из стиля лишь некоторые детали — пластиковые окна, плазменные панели в каждом номере да пожарные извещатели на потолках. Номеров, кстати, было немного — на мансардном этаже четыре и на втором шесть.
Сельский уют обрушился на женщину неожиданно. Свежий воздух, тишина, простая, но сытная белорусская кухня, доброжелательные и приветливые хозяева — Аня ещё вечером решила, что всё не так уж плохо. Не Турция, конечно, но тоже ничего. Если бы ванные комнаты не были общими, по одной на этаж, Анна, возможно, внесла бы это место в список приятных, успокаивающих, хоть и скучноватых, мест.
Приведя в себя в порядок, женщина спустилась на первый этаж. В гостиной, в креслах перед камином, сидели постояльцы — пожилая пара из Германии.
— Хеллоу, фрау Анна, — приветливо сказала женщина. Мужчина просто улыбнулся и кивнул.
— Хеллоу, э-э-э… — Немцы представились ещё вчера, но заковыристая фамилия не запомнилась, в памяти всплыли лишь имена: Эрма и Руперт. — Экскюз ми…
Аня в который раз мысленно отругала себя за плохое знание английского и постаралась обойтись тем запасом слов, который знала. — Айм хангри. Айм вонт брэкфаст. Елена?
Еленой звали владелицу гостиницы, поэтому последнее предложение Анна произнесла с вопросительной интонацией.
Эрма указала туда, где располагалась кухня и затараторила на английском.
Аня слушала, улыбалась и кивала головой, улавливая лишь отдельные слова: Елена, завтрак, шесть утра, холодильник. Добрынина поблагодарила и пошла на кухню, решив, что проще разобраться самой.
Кухня занимала треть гостиной. Два огромных холодильника, микроволновка, кофеварка, духовой шкаф, варочная плита, и, как апофеоз — русская печь.
Оказывается, хозяева обо всём позаботились — на холодильнике висел лист бумаги с инструкцией: «Дорогие гости! Каждый день мы готовим в шесть утра, двенадцать дня и шесть вечера. Еда на плите и в холодильнике. Можете разогревать, что нравится. Кофе, чай и вкусненькое ищите в шуфлядках. Если захотите самостоятельно поколдовать у плиты — продукты в вашем распоряжении. О предпочтениях в меню сообщайте заранее — мы приготовим, что пожелаете.
Если что-то понадобится — мы в соседней хате или во дворе. Или звоните». Далее шли номера телефонов.
«Что такое „шуфлядка“»? — удивилась Анюта и стала открывать все кухонные шкафчики подряд. В одном из ящиков нашла печенье, шоколад, зефир и сушёные яблоки, в другом — кофе растворимый и натуральный, чай, какао и сахар.
К тому времени, как чайный пакетик оказался в чашке, гостиная опустела. Анна, увлёкшись изучением кухни, даже не заметила, как другие постояльцы ушли. На вешалке у входной двери висела лишь её собственная курточка — гости из Германии отправились на прогулку.
По идее, в гостинице больше никого не осталось — хозяйка предупреждала, что следующее заселение только завтра, тридцать первого.
Над камином бодро тикали часы. Аня взяла чашку и подошла к окну.
Наконец-то распогодилось, снегопад прекратился. Небо очистилось от туч и сияло холодной синевой. Сугробы сверкали и искрились, напоминая о камнях Сваровски, про которые Анюта прожужжала все уши свекрови. Надеясь, что та поймёт прозрачные намёки и подарит любимой невестке что-то симпатичное из новой коллекции.
Во дворе расчищал снег какой-то мужчина. Перед гостиницей стояла украшенная к новому году ёлка. На взгляд опытного флориста, коим себя считала девушка, игрушки смотрелись глупо и безвкусно.
В дальнем углу усадьбы стояла изба. Выглядела она так же, как и гостиница, видно было, что строили их в одном стиле, вот
