только размер подкачал. Домик был одноэтажный, меньше основного здания раз в пять. Судя по всему, именно там жили владельцы агроусадьбы.
Имелись ещё какие-то постройки, то ли сараи, то ли амбары, просторный вольер для собак, в котором прямо на снегу вольготно развалились две южнорусских овчарки и беседка. Больше из окна ничего не было видно.
— Скукота.
— Вот дура! — Детский голос оказался неожиданно громким.
Женщина вздрогнула и обернулась.
В гостиной никого не оказалось. Лишь наверху, на лестнице, что-то мелькнуло.
— Кто здесь? — Крикнула Анна.
Со второго этажа донеслось еле слышное хихиканье.
— Сама дура! — Больше Добрыниной ничего не пришло в голову. Она пожала плечами, в один глоток допила чай и пошла в свою комнату.
Лежать на кровати и ковыряться в телефоне почему-то оказалось скучно — соцсети были завалены фотографиями ёлок, котов в красных шапочках, рецептами праздничных тортов и жизнеутверждающими фразами о чуде, которое вот-вот.
Уже через полчаса Анна снова спустилась.
Невысокая русоволосая женщина копошилась на кухне. Анна посмотрела на часы над камином — одиннадцать часов утра. Хозяйка пришла приготовить обед.
Елена оказалась любительницей поговорить. О погоде, о детях, о мировых новостях. Пересказывала местные сплетни. При этом руки словно сами по себе мыли, чистили, резали, гремели кастрюлями и сковородками. Голос был приятный, ярко-выраженный белорусский акцент казался забавным. Аня, всегда считавшая себя любителем одиночества, с удовольствием болтала с этой простой деревенской женщиной.
Добрынина всё же решила выяснить, кто недавно над ней хихикал. Но Елена стала утверждать, что в усадьбе несовершеннолетних нет.
— Может, кто из работников привёл ребёнка, а вы не знаете?
— Так мы чужих не нанимаем, всё сами. Я, муж мой, мама, старшая дочка и зять. Младшая, студентка, в городе учится, но все выходные и каникулы здесь, с нами, тоже помогает. Летом иногда берём работников временных, когда постояльцев много. Но сейчас никого.
— Кого я тогда слышала? Призрака? — Аня улыбнулась.
— Тут, конечно, много чего случалось, из чего могло бы привидение появиться. И для бизнеса полезно — такие вещи туристов привлекают. Но чего нет, того нет. — Женщина развела руками.
— А что случалось? — Ане совсем не хотелось уходить. На кухне было тепло, вкусно пахло, да и Елена — уютная, добродушная, нравилась Добрыниной всё больше. Хотелось и дальше сидеть вот так, за большим деревянным столом и слушать всякие истории.
— Могу и рассказать кое-что, если интересно.
— Очень!
Хозяйка как раз закончила кашеварить — на плите в кастрюле булькал суп, в духовке подрумянивалась картофельная бабка. Елена поставила чайник и села за стол напротив Анны.
— Бабушка моя покойная рассказывала. Ещё до войны дело было. Жила-была сиротка, скромная да работящая. Полюбила парня из соседнего села. У того невеста была, но он и нашу девку приветил. Забеременела сирота, а хлопец взял, и женился на той, «приличной», что до свадьбы не давала. Дурочка сначала надеялась на что-то, а потом, когда живот на нос полез, взяла и повесилась. Хата её прямо здесь стояла, на месте нашей усадьбы. До нас долго здесь никто не жил. Мы вот купили в начале двухтысячных.
— Да, жуть. Только разве можно было в таком месте дом строить? Не страшно?
— Глупости. — Отмахнулась Елена. — Во-первых, мы во всякое такое не верим, а во-вторых, батюшку приглашали перед строительством, он всё освятил.
Аня поморгала, слабо понимая, как сочетаются неверие в мистику и священник, но промолчала.
Вернулись Добрынины. Свекровь сняла куртку и очень быстро, не здороваясь ни с Еленой, ни с невесткой, поднялась наверх. Геннадий Иванович наоборот, благодушно поздоровался, похвалил запахи, витающие в кухне, и стал любезничать с кухаркой. Лёша схватил жену за руку и потащил на второй этаж.
— Лёшик, что случилось?
— Идём.
— Куда.
— Любимая, давай быстрей!
Буквально втолкнув жену в комнату, Алексей повалил её на кровать, задрал юбку, стянул колготки и трусы. Аня от неожиданности не сопротивлялась. Сам Добрынин даже не стал раздеваться — просто расстегнул ширинку, повалился на жену и очень грубо, торопливо вошёл. Анна вскрикнула от боли.
Через две минуты всё было кончено. Лёша куснул девушку за ухо и сполз с неё. Подтягивая колготки, Аня обиженно сопела.
— Прости, Аннушка, за это непозволительное поведение. Просто очень соскучился, всё утро думал о тебе.
«Ненавижу, козёл!» — Аню прямо трясло от ненависти. Но она лишь мягко улыбнулась:
— Да ладно, мне даже приятно. Не то, что ты сделал, конечно, а осознание того, что ты меня так сильно хочешь.
— Да, я тебя очень, — Лёша зевнул, вытащил из-под покрывала подушку и зевнул, — очень люблю.
Через мгновение мужчина мирно засопел.
Анюта подавила желание взять вторую подушку и положить мужу на лицо. «Что на этого мямлю нашло? Нет, я не смогу с ним жить. Надо разводиться».
* * *
Тридцать первое декабря началось ужасно. В восемь утра гостиница наполнилась топотом, радостными криками и смехом. Поворочавшись немного, Анна вздохнула и вылезла из-под одеяла — сон пропал.
А вот супруг дрых без задних ног, никак не реагируя на шум. Сделав небольшую зарядку, женщина решила сходить в душ. Взяла полотенце, открыла дверь в коридор и сделала первый шаг.
Дети едва не сбили с ног. Один из мальчишек остановился, обернулся, посмотрел на вжавшуюся в стену Анюту и проорал:
— Тётенька, извините! Мы не хотели вас пугать! Но здесь кругом инопланетяне! Спасайтесь! — Размахивая руками и крича, он побежал дальше.
«Точно. Хозяйка предупреждала, что сегодня утром приедут две семьи, в сумме получается пятеро детей. Новый Год всё больше становится похож на катастрофу». С этими невесёлыми мыслями Аня пошла в ванную комнату.
Вернулась посвежевшей, но в тоскливом настроении. И сразу попала на семейный совет — свёкор и свекровь валялись на кровати, а Алексей заканчивал одеваться.
— Анечка, деточка, у нас к тебе предложение! — Григорий Иванович вытащил из кармана джинсов пухлый кошелёк.
— Мальчики предлагают шопинг. Давай прокатимся по местным магазинам — говорят, здесь бельё и трикотаж очень хорошего качества, да и вообще — походим, посмотрим, сувениров прикупим! — Свекровь излучала радость и позитив. От её вчерашнего плохого настроения не осталось и следа.
— Все вчетвером?
— Аннушка, мы же не звери. Зачем портить вам удовольствие? Вы по своим магазинам, мы — по своим. Вторую машину одолжим в усадьбе — они тут напрокат «копейку» предлагают.
На том и порешили. Чтобы не смущать невестку, родители вышли из номера. Аня спешно оделась — единственное, что любила делать женщина в обществе свекрови — тратить деньги. Это всегда происходило весело, на широкую ногу, с огоньком. Что может быть лучше?
— Толстый свитер можешь
