это дуэлью, значит, за мной выбор оружия.
— Конечно, выбирай, — соглашаюсь. — Но после моей победы не забудь принести извинения.
— Да хоть сто раз подряд, — смеется Паскевич. Его настроение резко меняется на радостное. Видимо, выродок давно мечтал встать со мной один на один. Только я не низкорослый ханец, меня этому снеговику даже с места не сдвинуть.
— Зинаида Степановна, вы слышали своего брата, — поворачиваюсь к княжне. — В случае проигрыша он должен извиниться сто раз подряд. А если он этого не сделает, то нам троим сразу станет понятно, кто истинное ничтожество. Давай свой номер, — обращаю взгляд на княжича. — Скоро пришлю тебе адрес и время поединка.
С яростной рожей Паскевич послушно диктует цифры. Раз я вызвал, значит, мне и выбирать когда и где драться. Я откладываю номер в памяти, на этом отворачиваюсь и оставляю расстроенную Зину наедине с ее братцем-придурком. Хватит уж на сегодня портить настроение общением с семейством Паскевичей.
Я специально напомнил о десяти поединках с княжичем и незамедлительно назначил первый. Как оказалось, выродок всё еще зол на меня, а значит, может в любую минуту сорваться и устроить какую-то западню. Лучше направить его в дуэльную струю. Пускай после первых затрещин ждет вторые, а потом третьи и так далее. Так его и прогоню через десять растянутых во времени поединков. А за это время и придумаю, как его унять раз и навсегда.
— Данила Степанович, вас просят к Владиславу Владимировичу, — возникает предо мной гвардеец в черном мундире и золотых погонах. — Пройдемте за мной.
Не струхнуть тут просто нельзя. Владислав Владимирович, просто, без упоминания фамилии может быть только один-единственный. «Красный Влад», начальник Царской Охранки, Палач Царя. Так что я, конечно, напрягся не на шутку. Первым желанием было «включить» весь Легион. Но, конечно, я обхожусь без резких движений. Если бы меня хотели убрать, то не награждали бы высшим воинским орденом.
Вслед за гвардейцем покинув бал, я ухожу за ним из Кремлевского дворца и направляюсь в административный корпус, располагавшийся между Спасскими воротами и Сенатским дворцом. Меня приглашают в кабинет на последнем четвертом этаже. Там за монументальным дубовым столом сидит худой мужчина. Не узнать родственника Царя просто нельзя. Грива у этого Львова пускай поменьше, седины еще нет, но в его чертах лица проступает та же властность.
— Ваше Высочество. — Ну как тут не поклониться брату Царя.
— Присаживайся, Данила, — по-простому называем меня Владислав и указывает на стул напротив. — Чай, кофе?
— Кофе с сахаром, пожалуйста, — киваю.
— Конечно, с сахаром, — улыбается Владислав. — Ты же телепат.
Он встает и сам подходит к кофемашинке на тумбе. Спустя полминуты жужжащего помола передо мной на стол падает дымящаяся кружка. Я отпиваю напиток и молча кайфую. Сахарка пять ложек, не меньше. Такое мы пьем.
— А расскажи мне, Данила, о Горнорудовой, — вдруг произносит Владислав, усевшись обратно в кресло со своей кружкой в руках. — Вы же с ней довольно близко сдружились.
— Об Анастасии Павловне? — строю из себя дурачка.
— Нет, о Жанне Валерьевне, — ухмыляется Владислав. Он нисколько не расстроился, что не подловил меня. Таких проверок в процессе разговора будет еще ого-го, я-то уж знаю. — Поведение баронессы в последнее время вызывает большие вопросы у Царя. Поэтому давай рассказывай всё, что знаешь.
Ну я и рассказываю. Осторожно, не акцентируя внимания на себе и своих тайнах. Сообщаю о том, что Владиславу точно известно: о воскрешении баронессы, о том, что она забрала себе тело любовницы бароны. О Змейке тоже приходится упоминать, но я умалчиваю, что Горнорудовы делали над Горгоной эксперименты. В процессе доклада Владислав задает уточняющие вопросы. В ответах я не допускаю ни слова лжи. К счастью, все вопросы кружатся вокруг баронессы, и мне удается не слить себя.
Хотя ни в чем нельзя быть уверенным при общении с дознавателем. Но я и не тешу себя пустыми надеждами, а просто показываю свою готовность сотрудничать и морально готовлюсь ко всему.
— Хорошо, ты свободен. Оставайся пока в Москве, Данила, — сообщает Владислав. — Ты можешь понадобиться для еще одних показаний.
— До свидания, — я выхожу из кабинета и, выдохнув, сразу следую к парковке. Хватит мне на сегодня балов и танцев. Сейчас нужно позвонить Морозовым и попросить их присутствовать завтра на поединке с Паскевичем. Обычная предосторожность, чтобы Дмитрий не вздумал устроить ловушку.
* * *
— Парень — вылитый Кеннер, — заявляет Александр Соловьев, сделав большой глоток воды и отставив в сторону стакан. — Да и Мишу можно узнать, если присмотреться к его внуку.
— Да, похож, — спокойно соглашается Царь, без сильного удивления. — На церемонии я тоже заметил сходство. А ты что скажешь?
Вопрос обращен к только что вошедшему в кабинет Владиславу. Тот, улыбаясь, подходит к креслу.
— Умный парниша, — делает вердикт Начальник Охранки. — И хитрый. Явно что-то скрывает.
Глава 8
Дуэль
— Скрывает? — переспрашивает заинтересованный Царь. — Неужели Рой?
— Вряд ли, — Владислав садится в кресло, сохраняя военную осанку. — Слишком зелен он для Роя. Если бы и дорвался до него, то, наверняка, бы уже словил расстройство расщепления личности, а мы этого не наблюдаем. По нашим сведениями, Филиновы очень осторожно осваивали свой родовой Дар. Да и поздно к нему приходили. Для Дара нужна зрелая личность с устоявшимися ценностями и не зависящая от окружающей среды и других людей. У подростка такое ментальное состояние априори не может быть. Банально не хватит жизненного опыта. Кроме того, бушующие гормоны этому не способствуют.
— Всё так, — подтверждает Соловьев. — Молодым Рой не подвластен. Миша называл это самозащитой юного организма. «Филины растут медленно» — говаривал он.
— Тогда что Вещий скрывает-то? — Царь смотрит на Влада.
— Несомненно, парень — сильный телепат, который принижает свои способности, — отвечает Владислав. — Но это как раз логично. Будешь скрывать границы своей силы — больше проживешь. Особенно актуально для простолюдинов, да и не только. Но у меня есть смутное подозрение, что он знает о своем происхождении.
— Горнорудова, — морщится Царь.
Владислав кивает.
— Скорее всего. Баронесса очень близко общалась с одним из сыновей главы Филиновых, а потом вполне могла углядеть в парне их фамильные черты.
— Ее интерес к Вещему, безусловно,
