это и без меня сделают. Поручение финдепартаменту уже дано, а Алиса с Василисой проследят за исполнением. Что нужно действительно сделать — это пообщаться с Прошкиным.
— Здравствуйте, Данила Степанович! — в холле хором приветствует меня прекрасный Дуэт «Валентино».
Блондинка с брюнетка встретили меня чуть ли не у двери.
— Привет, — улыбаюсь я ассистенткам, заметив, что до самого ресепшена не видно других девушек. Хм, неужели Василиса с Алисой решили выполнить работу хостес. — А почему вы лично встречаете? У вас и без этого работы навалом.
— Нам несложно, господин, — отвечает Алиса, а Василиса согласно кивает. — Позвольте вас проводить к господину Прошкину.
— Конечно, за тем я и пришел.
Пока мы поднимаемся в лифте и идем по коридору, девушки неожиданно откровенничают со мной насчет жука-гендира. Как оказалось, они давно наблюдают, что Прошкин сильно нервничает, а еще он опять порывался пропихнуть раздутый маркетинговый бюджет, но ему не дали. Как раз сами ассистентки и не дали.
Честно, девчонки большие молодцы! Не ожидал! Алиса с Василисой тщательно следят за делами в компании и в случае чего моментально связываются с нужным директором и напоминают о моем указе: никаких сомнительных действий. Вот и Прошкину они знатно подпортили планы.
— Кирилл Павлович, добрый день. Я пришел к вам с ментальной ревизией, — без стука вхожу к гендиру, а за мной с злорадными улыбками цокают каблуками Алиса с Василисой.
— Пфф, Данила Степановиффф? — Прошкин едва не подавился кофе, который как раз пил. — М-может, в другой раз?
Он начинает юлить, отговариваться, просить отложить проверку, но кто бы его слушал. Я просто залетаю ему в голову, отвожу в сторону свои же ментальные щиты, ну и просматриваю, где он напакостил.
— Банда «Гроб»? — удивленно вскидываю брови.
— Они самые, — опускает голову Прошкин, больше не пытаясь отвертеться. — Это серьезные люди, Данила Степанович, и им нельзя отказывать. Может, вы согласитесь на внеплановые расходы?
А я, не слушая его уговоры, всерьез задумываюсь над проблемой. К Прошкину недавно приходили бандюганы и требовали, чтобы он продолжил мутить старые схемы. И всё бы ничего, но эти «Гробы» — теневая шайка некоего графа Хоренова.
— Никакой коррупции, — спокойно сообщаю. — Назначь мне встречу с этими «Гробами».
— Хорошо, — вздыхает гендир.
— И Прошкин, — надавливаю на него ментальным жимом. — Еще раз: если возникают проблемы, ты мне сообщаешь. Сразу. Иначе я посчитаю уже тебя одной из своих проблем. Тебе ясно?
Под псионическим прессом он вжимается в спинку кресла, морщась от боли.
— П-понял, Д-данил Степанович, — выдавливает он ответ, трясясь в ужасе. — Б-больше не повторится.
На этом оставляю гендиректора. У меня сегодня еще встреча с Морозовым, а князя лучше не заставлять ждать. Вместе со мной выходят и девушки. В лифте они задумчиво молчат, поглядывая на меня. Алиса первой не выдерживает:
— Данила Степанович, простите, но почему вы не прогоните Прошкина?
— Или не убьете? — добавляет белокурая Василиса.
Хе, какие жестокие у меня помощницы.
— Потому что его запугали, — отвечаю. — Сам по себе Прошкин руководитель с опытом и со способностями, но он, конечно, испугался бандитов.
— Он прогнулся под них! — заявляет Василиса, недовольно сверкнув глазками. И тут же опускает лицо, устыдившись своего порыва.
— Да, — с улыбкой соглашаюсь. — И другой такой же опытный руководитель тоже прогнется под графскими людьми. Такова практика в современном деловом мире. Умные, но слабые простолюдины без защиты сгибают спины перед наглыми дворянами и их шайками. Я решил перевоспитать Прошкина, а не мучаться с его заменами. Но если он ничему не научится, то, конечно, вышвырну его.
Вообще, все проблемы «Валентино» вытекают из бесхозяйственности Горнорудова. Сам барон сильнейший маг крови, и никто не смел у него открыто отобрать фабрики. Но вот тайком компанию обложили со всех сторон. Тот же Хоренов использовал ее для отмывания денег. Якобы закупал ткани, а потом те же деньги выводил как маркетинговый бюджет «Валентино». Понятно, что Прошкин заткнулся и постепенно привык к такому ходу вещей. Кому ему было жаловаться? Горнорудову? Барон сидел безвылазно в своем поместье и клал на всё.
Теперь мне за ним разгребать.
Попрощавшись с ассистентками, я на «Майбахе» добираюсь до ресторана «Терем». Выхожу и достаю из багажника меч Паскевичей, обмотанный упаковочной тканью. Морозов просил зачем-то привезти реликвию. На вопрос «зачем?» простодушно заявил: «посмотреть». Отказывать я не стал, но если князь захочет выкупить клинок, то здесь буду категоричен. Делать врагами весь род Паскевичей мне что-то не хочется. Пока у меня вражда только с психом Дмитрием, а если я сбагрю их меч другому князю, то и его папаша разозлится не на шутку.
В ресторане хостес провожает меня в вип-кабинку. Оформление как в старорусской избе: бревенчатые стены, стол из полированных досок и тяжелые скамейки вместо стульев. За накрытым столом наяривает дымящуюся скоблянку сам Морозов, а напротив него сидит со стопкой и огурцом в руках граф Шереметьев-старший. Оба дворянина с багровыми щеками и масляными глазами. Благородные господа неплохо уже поддали.
— Данила, пришел? Заходи, садись! — машет мне вилкой Михаил Морозов. — Вот, Валер, познакомься — это тот самый удачливый молодец.
Прикрыв за собой дверь, я сажусь на скамью. Сверток с мечом кладу себе на колени.
— Знаю-знаю его, — довольно смотрит на меня Шереметьев. — Ведь именно благодаря этому юноше мой сын летом женится на своей Исабель.
— Да ты что? — поражается Морозов. — Это как?
— Данила научил Антошу на ножах махаться, — поясняет граф. — Да так неплохо, что мой нерадивый одолел в дуэли воздыхателя своей испанки.
— Данила, значит, уже и у Шереметьевых отметился? Наш пострел везде поспел, — качает головой князь, а потом замечает сверток. — Это он? Косяк Степана? Давай показывай! Не томи.
Я развязываю тесемки и разворачиваю тряпку. Наружу показывается гладкий клинок и драгоценные камни на рукояти.
— Хаха! Действительно он! — радуется Морозов, беря меч в руки. — Надо же, как Стёпа опростоволосился! Проворонить родовой меч! Кому расскажешь — не поверят!
— А мы сейчас доказательство устроим, — Шереметьев, бахнув стопку, занюхивает огурцом, а потом отложив его достает откуда-то из-под стола зеркалку. — Давай, Юр, позируй!
Морозов встает со скамьи и нагло ухмыляется в объектив, одновременно демонстрируя меч от гарды до острия. Щелкает вспышка. Затем то же самое проделывает
