ногами Гнома и Лысого две небольшие «каменные мухоловки».
Гном усилил нажим, его магические браслеты на предплечьях замерцали, накачивая его маной, а расщелина стала расширяться.
— Мирон, накопители! — крикнул Егорыч, и Мишка, схватив у Мирона накопители, кинулся к нему.
Лысый тоже перешёл в атаку. Выставив перед собой воздушный щит, который не могли пробить огненные шары солдат, он сформировал в своей руке воздушное копьё, по которому бегали электрические разряды.
— Гном, смотри, я похож на Зевса! — заорал Лысый и метнул копьё.
Я успел поднять перед Крепышом каменную стену, но она была слишком тонкая, чтобы сдержать электрическое копьё Лысого. Пробив стену, оно вошло в грудь Крепышу, которого тут же затрясло от мощного электрического разряда. Мирон кинулся к нему, пытаясь исцелить рану, но было уже поздно. Электрический разряд сжёг всё внутри Крепыша.
Я вышел из темноты, держа в руках два больших водных хлыста. Кольчуга на мне мерцала яркими красками.
— Мирон, закрепи на мне два накопителя, — спокойно произнёс я, отрывая Мирона от созерцания раны Крепыша. — Ему уже не помочь.
Мирон, увидев меня с хлыстами, которые я накачивал маной, тут же кинулся исполнять мой приказ.
Получив от Мирона амулеты, я стал медленно подпитывать себя их маной. Мне хватало пока и своей, но то, что я задумал, потребует большого расхода.
Я двинулся вперёд, обходя Лапу, Слона и Молчуна, и двигаясь мимо Беркута с Егорычем.
— Княжич, стой! — Беркут попытался схватить меня за ногу, но я лишь сделал шаг в сторону.
— Будьте готовы к атаке, — бросил я и двинулся на Гнома и Лысого.
Мои «каменные мухоловки» были готовы к атаке, я продолжал потихоньку напитывать их маной.
— Гном, смотри, княжич сам идёт к нам, — засмеялся Лысый.
— Ааааа… — по туннелю разнёсся крик Гнома. «Каменная мухоловка» зажала ему ноги, пробив кольчугу. На это мне пришлось потратить полностью всю ману с одного амулета.
Лысый резко обернулся на Гнома и вернул взгляд на меня, увидев на моём лице улыбку.
— Ааааа… — теперь уже заорал Лысый. Второй амулет с маной ушёл на пробитие кольчуги Лысого.
Я почувствовал, как Беркут и Егорыч усилили давление, и расщелина схлопнулась. Мои хлысты рубили воздушный щит Лысого, не давая ему атаковать меня. Но это было не всё, что я приготовил ему. Как только Лысый отвлёкся, пытаясь освободить ноги из ловушки, по нему ударили «каменные шипы». Пробив кольчугу, они вышли из его груди и горла. Воздушный щит тут же спал, и водный хлыст снёс ему голову.
Сила Лысого потекла ко мне через мою связь с «каменной мухоловкой», распределяясь между ядрами и восстанавливая ману. А я повернулся к Гному.
Бородатый уже освободился из моей мухоловки и, хромая на обе ноги, отступал под натиском Беркута, Егорыча и Лапы. Похоже, он был намного сильнее Лысого, так как пока с лёгкостью отражал все их атаки, окружив себя огненным щитом. Магические браслеты на его предплечьях не переставали мерцать, подпитывая Гнома маной.
Я увидел, как он достал из кармана на перевязи какой-то пузырёк и выпил. Через минуту он уже не хромал — значит, это был эликсир регенерации, очень дорогая штука, раньше стоившая двадцать золотых червонцев.
Мои водные хлысты обрушились на его огненный щит, но у Гнома лишь ярче замерцали браслеты. Сколько же в них маны, если они до сих пор не опустошились!
Гном бросил в меня огненную стену, но я лишь усилил на максимум свою кольчугу и бросился сквозь неё. Кольчуга практически выдержала, лопнув в самый последний момент, но я почти успел пробежать через огонь и получил лишь незначительные ожоги. Регенерация уже залечивала раны, а новая кольчуга мерцала на полную мощь.
Я снова обрушил на Гнома свои хлысты и добавил удар «каменными шипами». К атакам подключились Слон и Молчун. Наёмника заливали огнём, а я наносил удары водными хлыстами, накачанными маной, и время от времени бил «каменными шипами».
В какой-то момент огненный щит Гнома лопнул и разлетелся яркими всполохами, а мои хлысты врубились в его тело. Кольчуга наёмника лопнула, и его голова покатилась по каменному полу.
В туннеле воцарилась тишина. Я подошёл к телу Гнома и положил руку, впитывая в себя его мощь.
— Забираем все ценные вещи с этих наёмников, берём тело Крепыша и уходим в лагерь, — отдал я приказ. Егорыч стал обшаривать Гнома, а Лапа пошёл осматривать Лысого.
Слон, Молчун, Мирон и Мишка взяли тело Крепыша и побрели в сторону лагеря. Мы с Беркутом дождались, пока Лапа и Егорыч обыщут наёмников, и догнали остальных.
— Ваше сиятельство, — неожиданно и официально обратился ко мне Беркут. — Нельзя Крепыша нести в лагерь. Если увидят его рану, возникнет много вопросов, на которые мы не сможем дать ответы.
— Княжич, давай похороним его в пещере, — добавил Егорыч.
Все остановились и посмотрели на меня.
— У него есть семья? — спросил я у Мирона, как у его непосредственного командира.
— Раньше была, теперь нет никого. Один он, — ответил Мирон.
— Не один, мы его семья, — сказал я. — Похороним его в пещере, там, где нашли труп «гориллы».
Мы завернули в пещеру и похоронили Крепыша. Тело монстра так и лежало, пока ещё не тронутое падальщиками. Но пройдёт пара дней, и падальщики полностью его сожрут, как сожрут и тела наёмников, которые мы оставили в туннеле.
Вернувшись в лагерь, я договорился с Беркутом, что мы все сходим в баню, переоденемся в чистое и поедим, а потом соберёмся в командирской палатке, в том числе Слон, Молчун и Мирон с Мишкой.
Поход в баню и столовую проходил в тишине. Никто не шутил и не смеялся. Каждый из нас по-своему переживал о гибели Крепыша. Сложнее всего было Боре. Я видел, когда мы мылись, что Слон плакал. Игорь был его ближайшим, а возможно, и единственным другом.
Я уже был наслышан от Мишки, как Слон ему рассказывал о своих походах с Крепышом по бабам, о разных приключениях во время отпуска и о планах на будущее.
Мы собрались в командирской палатке, и Егорыч активировал «мартышку».
— Найдите мне того, кто сообщил обо мне князю Зарацкому, — тихо, но так, чтобы услышали все, сказал я.
— Найдём, княжич, обязательно найдём, — ответил Беркут. — И сроки у нас поджимают: только что посыльный принёс приказ от генерала. Через три дня весь наш лагерь уходит на отдых, а сюда на месяц встаёт новый гарнизон.
— Значит, предателя надо найти за два дня, чтобы успеть с ним поговорить по душам, — я посмотрел на Беркута, и он кивнул, соглашаясь. — Что ещё нового?
— Пока
