взбираемся на высокий холм.
Это она так радуется безобразным шалашам ракхасов, вздымающимся внизу. Может, вспомнила родной мир, он ведь был похож на этот, и там тоже были ракхасы. Может, альву просто веселит разнообразный ландшафт.
— Время для маскировки,- я окутываю нас Покровом Тьмы и «включаю» василискуса. — А теперь пошли смотреть сокровища аборигенов. Артефакты должны быть на правой стороне лагеря.
Лакомка снова берет меня под локоть, и мы спускаемся к первым шалашам.
Глава 16 —
Трофеи шик и блеск
«Мелиндо, какое необычное свидание! — мысленно восторгается Лакомка. — А ведь я сотни лет не была в стойбищах ракхасов!»
Во вражеском лагере мы с альвой общаемся посредством телепатии, вот она и не скрывает восторга. Причем льстивый тон я бы сразу почувствовал, а значит блондинка искренне восхищается видом этих халуп. Было бы чему радоваться. По-моему, кривобокие хижины из палок и костей огромных зверей представляют из себя малопривлекательное зрелище. Видимо, во всем виновата экзотика. Похожим образом в моем старом мире, еще до ядерной войны, тысячи туристов манили бедные бразильские фавелы и китайские человейники.
На входе в лагерь мы миновали часовых как нечего делать. Покров Тьмы надежно скрывает от внешнего взгляда, а на случай шаманов у меня есть василискус, а у Лакомки ее природная незаметность.
Сейчас идем по узкому коридору между косых хижин и шатров.
— По какому случаю ты тогда гостила у ракхасов? — заинтересовываюсь я, обратившись к альве посредством мыслеречи.
— Наш народ тогда воевал с их племенем, — беззаботно поясняет блондинка. — А когда зеленомордые проиграли, то меня отправили к ним в составе дипломатической делегации.
— Так ты еще и дипломат? — с улыбкой подкалываю.
— Есть навыки, мелиндо, — застенчиво опускает веки альва.
Вообще, если честно, у меня тоже эти шалаши пробуждают стойкую ностальгию. Давнишнее чувство знакомости. Ведь в похожих укрытиях и мне самому приходилось ютиться. Постапокалиптический мир не мог похвастаться разнообразием стройматериалов. Выжившие собирали холупы из всякого хлама, а потом сквозняк из щелей между плохо пригнанных досок обдувал мои перепончатые пальцы. Но ракхасы, конечно, странные. У них тут лес под боком, у каждого зеленомордого на поясе висит по топору. Деревьев в округе — руби не хочу. Но нет, вместо того, чтобы поставить добротные аккуратные срубы из бревен, предпочитают жить под хламом.
— Мелиндо, такие уж ракхасы, — улыбается Лакомка, заметив мое офигевающее лицо при виде очередного свинарника. — Они умеют только разрушать. Созидание им противопоказано.
Мда, хорошо, что я отказался от идеи представить альву в Царстве как иномирянку. Пока «норы» не выведут на земли нормальных рас, лучше даже не заикаться о том, чтобы налаживать с ними контакт.
Ментальным сканированием засекаю посторонних. Затем впереди в конце прохода появляются две высокие фигуры. Лакомка сразу же пододвигается ближе ко мне.
— Дурацкий патруль, — рычит один ракхас другому, сплевывая прямо перед собой. Ну ё-мое, ты же сейчас сам же наступишь на свои слюни. — Всё бродим и бродим по кругу, а зачем? Кто на нас посмеет напасть? Мы — Красные топоры! Мы — сила!
— Как насчет Кровавого Скрытника? — передергивает плечами второй. — Он положил кучу гридней, да к тому же еще и старика Хруста. Про воинов племени вообще молчу. Что ему мешает к нам припереться?
— Этот Скрытник появляется только рядом с «норами», — отмахивается первый. — Да и вообще он слабак и выскочка, который бьет исподтишка. Против меня он бы и несколько вдохов не простоял.
— Опять брешешь, Болтолыга, — вздыхает напарник.
— Ничуть! — хвастливый ракхас поднимает мускулистую руку, напрягает бицепс. — Я бы его одной левой уложил… — Бам! Бам!
Резко ракхас бьет себя два раза в челюсть.
— Болтолыга, ты зачем себя-то колотишь? — удивленно смотрит на него напарник. — Опять грибов переел?
Хвастливый ракхас резко отводит руку от своих разбитых клыков. Здоровяк в полном недоумении смотрит на разодранные костяшки.
— Я не фффнаю, — выплевывает он зуб. — Само как-то…
Лакомка рядом со мной беззвучно хихикает.
«Мелиндо — проказник» — прочитываю ее мысли. Ну а что? Пусть зеленый за словами следит. Слабак и выскочка, значит? Ну так вот тебе.
— О! Деньга! — тем временем второй ракхас опускается на землю, зеленые руки рыщут по грунту, пока не нащупывает здоровенный клык. — Здоровый резец! Завтра куплю на него лишнюю миску болтунки!
— Отдай! Это мой ффуб! Фначит и болтунка моя! — рычит Болтолыга.
— Пошел ты! Сам выбросил его, значит проворонил! — встает напарник, но ненадолго — его тут же опрокидывает мощный хук Болтолыги.
— Мой ффуб! — воинственно шепелявит Болтолыга.
Между ракхасами разражается короткая драка, а потом Болтолыга хватается за топор на петле. Приходится вмешаться — шум мне не выгоден. Я программирую обоих ракхасов утихомириться и забыть о происшествии. Клык остается у второго напарника. Болтолыга сам виноват, нечего бахвалиться. Пусть теперь он искренне порадуется за товарища, который за его зуб получит лишнюю порцию еды. Причем это не метафора: я на самом деле запрограммировал Болтолыгу испытать положительные эмоции от своей щедрости. Ох, это далось сложнее, чем я предполагал. Сознание ракхаса с трудом поддается положительным эмоциям. Да и вообще мозг у зелономордых как дубовый: на любую закладку требуется двойное усилие.
Мы расходимся с патрульными и идем дальше. По пути еще пару раз попадаются ракхасы, один без стеснения стягивает штаны и собирается сделать свои дела прямо на проходе. Уши у Лакомки аж краснеют от негодования. Я срочно программирую позорника спрятать свой срам и валить облегчаться к себе домой — прямо на свою лежанку, ибо нечего портить нам свидание!
— Мелиндо, далеко артефакты? — спрашивает Лакомка, после последнего случая. — Кажется, я вдоволь поностальгировала.
— Уже близко. — Я и сам не против поскорее закончить столь экзотический квест. — Но сначала глянем на резиденцию вождя, она должна быть тут неподалеку.
Надо разведать на будущее, где расположился вождь. Шаман Хруст, конечно, помнил и это, но не помешает убедиться в прежнем местоположении резиденции.
Узкие проходы приводят нас к обширному пустырю прямо посреди лагеря. Лишь стоптанная земля и больше ничего. Здесь раньше явно стоял большой шатер, но его убрали.
— Надо же, переехал, — поражаюсь я уму вождя. Конечно, ничего особенного в переезде нет, так бы поступил любой командир, чей подчиненный мог попасть в плен,
