сторону.
Внутри пахло пылью. Полумрак, мертвый свет ламп, бесконечные стеллажи. Всё как обычно. Тишина. Ни шороха, ни скрежета, ни того леденящего чувства присутствия, что обычно висело в воздухе здесь.
Но я знал — тишина эта чертовски обманчива, гораздо опаснее всех этих шорохов и скрежета. Расслоение пространства коварно. В любой момент из трещины в реальности может вылезти голодная тварь с щупальцами. А рядом со мной шёл человек, чья гибель в таком месте стала бы катастрофой вселенского масштаба — для меня, для Архива, для всех.
Впрочем, что-то мне подсказывало, что просто так легко убить этого загадочного спутника едва ли можно.
Бергер шёл неспешно, будто гулял по музейной экспозиции. Его синий взгляд скользил по стеллажам, по потолку, по полу.
— Удивительное место.
— И чем же? — буркнул я.
— Местами ткань реальности здесь сильно истончена, — ответил он. — Любопытный побочный эффект от хранения магически ёмких текстов. Или… есть другая причина?
Он остановился и вновь повернулся ко мне. Эти полунамеки начали меня раздражать. Я понимал, что Бергер знает гораздо больше, но не мог понять какую он игру затеял со мной. И это бесило.
— Вы, должно быть, часто бываете здесь, Алексей Сергеевич?
— С чего вы так решили?
— Вы ведь помощник архивариуса. У них больше забот, они часто выполняют мелкие поручения.
— Приходится и тут бывать, — кивнул я.
— И часто сталкиваетесь с чем-то необычным?
— Мне везёт, — буркнул я, сканируя периферийным зрением ближайшую тёмную арку, где обычно клубилась мгла.
— Везение — ненадёжный союзник, — парировал Бергер. — Надёжнее — покровительство. Информация. Защита. Тайная Канцелярия может предоставить и то, и другое. В обмен на лояльность и… определенные услуги. Ваша ситуация здесь, — он жестом обвёл полумрак хранилища, — слишком шаткая, чтобы полагаться на одну лишь удачу.
— Мы опять возвращаемся к нашему прошлому разговору?
— Почему бы и нет?
Теперь понятно зачем мы здесь — место укромное, без посторонних глаз. Только вот что-то откровений от Бергера я так и не слышал. Все сплошные туманные фразы.
Я собирался ответить что-то уклончивое, как вдруг почувствовал.
Сначала — лёгкое головокружение. Потом — едва уловимое давление на сознание. Не грубое, не агрессивное. Скорее, как тихий зов. Шёпот на языке, которого я не знал, но который во мне откликался. Мой дар? Или что-то иное, постороннее, притаившееся в этих стенах?
Я замер, и в ту же секунду воздух в десяти метрах от нас задрожал.
Твою мать… Началось!
Стена между двумя стеллажами поплыла, как отражение в воде. Из неё вытянулись, будто продавливая ткань бытия, чёрные, угловатые силуэты. Они напоминали искажённых каменных горгулий, но слепленных не из камня, а из сгустившейся тьмы. Их было трое.
— Расслоение! — выдохнул я.
Этого следовало ожидать. Черт!
По залу прокатилось низкое горловое рычание.
— Рудольф! — крикнул я, стараясь уберечь Инспектора от опасности.
Но Бергер не шелохнулся. Казалось, он вообще не увидел тварей.
— Осторожно!
Инспектор медленно даже с ленцой обернулся. Приметив горгулий, одобрительно кивнул головой.
— А вот и местные обитатели. Давайте посмотрим, на что они способны!
И вскинул руки в боевой стойке.
* * *
Что⁈ Он собирался… принять бой⁈
Рычание перешло в рвущий уши визг, и твари рванули вперёд. Неестественно резкие движение, как у сломанных марионеток контрастировали с их, казалось бы, громоздкими телами.
Черт, и ведь обсидианов как назло нет! Бергер от них отказался… Тогда он еще не знал, куда шел.
Или знал?..
Первая атака твари едва не распорола мне живот. Я отпрыгнул в сторону, и когтистая лапа рассекла воздух в сантиметре от тела. Вторая тварь бросилась на Бергера.
Он не отступил. Вместо этого взмахнул рукой. Простым, почти небрежным жестом. Воздух перед ним сгустился в зеркальную, мерцающую призму. Тварь врезалась в неё — и ее тут же перемололо с жутким хрустом невидимой силой в кровавую стружку.
— Неплохо, — пробормотал Бергер, словно обращаясь к самому себе.
Третья тварь оказалась хитрее своих сородичей. Она вскочила на стеллаж, сбивая на меня кучу тяжёлых фолиантов. Настоящий камнепад!
Я едва увернулся.
Что делать? Принять бой, используя дар? Тогда о нем узнает Бергер. Не использовать — и погибнуть? А может это и был коварный план Инспектора — заставить меня проявиться? Хитер.
Что-то внутри, прямо под сердцем, дрогнуло. Я почувствовал, что могу использовал дар прямо сейчас, вырвать тисками из этих тварей их магическую суть — легко и просто. Но я задавали этот порыв, не давая ему вырваться — нельзя, только не перед ним.
— Справа! — крикнул Бергер.
Я увернулся от выпада монстра. Бросился в сторону, отвлекая тварь, которая уже замахивалась для очередного удара. В тот же миг Бергер щёлкнул пальцами. От его руки к твари метнулась тонкая, синяя нить — чистого холода. Она обвила горгулью, и та застыла, превратившись в тёмную, покрытую инеем статую.
Бергер подскочил к ней, ударом ноги разбил замершую тварь на сотни ледышек.
Но до победы было еще далеко. Из той же трепещущей аномалии в стене, с мерзким, хлюпающим звуком, вылезли ещё двое. Потом ещё одна.
Бергер нахмурился. Впервые на его лице появилось что-то, кроме расчётливого спокойствия. Лёгкое раздражение.
— Сколько же вас? — произнёс он. — Все гораздо хуже, чем я думал!
И сомкнув ладони перед грудью, резко развёл их в стороны. От него во все стороны разошлась едва заметная волна. Что это был за дар я не знал, но понял, что мощью он сопоставим со взрывом связки динамита.
Тварей начало перемалывать страшной по своей силе мощью. И только их — магический конструкт Бергера оказался абсолютно безопасен для нас. Синие отблески — такие же, как и глаза Инспектора, — мерцали на изувеченных телах.
Волна прошла дальше, врезавшись в саму аномалию на стене. Ткань пространства дрогнула, рябью побежали золотистые прожилки по чёрной поверхности разлома, и трещина с резким, шипящим звуком схлопнулась, оставив после себя лишь потрескавшуюся штукатурку.
Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Бергер опустил руки. В звенящей тишине слышалось лишь моё прерывистое дыхание и тихий звон в ушах. На полу не было ни трупов, ни пепла — лишь несколько потемневших пятен, быстро бледнеющих и исчезающих.
— Пара пустяков, — произнёс он, поправляя манжету, его голос был ровным, будто он только что подписал бумагу, а не стёр с лица реальности полдюжины чудовищ.
Я с трудом поднялся. Вид у меня был еще тот — весь взмыленный, как после изнуряющей пробежки, — а у Бергера даже дыхание не сбилось. И тот же невозмутимый вид и идеальный, без единой складки костюм.
— Координация хромает, но рефлексы приемлемы, — резюмировал
