он, глядя на меня. — Вам определённо нужна школа. И защита. Потому что следующая аномалия может оказаться… умнее. И сильнее вас.
* * *
— Ладно, — вздохнул Бергер. — Время для игр в прятки кончается, Алексей Сергеевич. Для нас обоих. Пора поговорить по серьезному, — он глянул в потолок, рявкнул: — Помощник!
— Слушаю, господин Бергер! — раздался знакомый голос Лины.
— Отключить запись событий.
— Код-подтверждение?
— Восемь-пять-четыре-тринадцать.
— Код-подтверждение принят. Отключаю сессию фиксации событий.
Бергер сделал паузу, обводя взглядом стены, потолок, эту зловещую тишину вокруг.
— Думаю, эти монстры для тебя не сюрприз?
— Почему вы так считаете?
— Меня сложно обмануть. Ты все время поглядывал в сторону стены. Откуда полезли монстры. Да и страха не было, когда он пришли. Значит опыт имеется.
— Имеется, — кивнул я.
— Значит ты знаешь, что это место — не просто старое хранилище. Оно больное. Ткань реальности здесь испещрена трещинами, как гнилое дерево. Эти твари, — он кивнул в сторону исчезнувших пятен на полу, — лишь симптом. Мухи на ране.
Я кивнул, не видя смысла отрицать очевидное.
— А задумывался, почему? Почему именно здесь? Почему именно сейчас? Расщепление пространства такой силы и масштаба — не природное явление. Это результат. Или побочный эффект. От очень мощного, очень безрассудного вмешательства.
Он пристально посмотрел на меня.
— Так значит вы… — начал я догадываться.
— Тайная Канцелярия знает об этой проблеме, — кивнул Бергер. — Мы не слепцы. Но знание — ещё не понимание. Мы видим дыру, но не знаем, кто её пробил, чем и зачем. И, что важнее, как её залатать, пока она не поглотила не только этот Архив, но и полквартала вокруг.
В его словах впервые прозвучала откровенность, лишённая привычной ледяной маски.
— А Босх? — осторожно спросил я. — Он же глава Департамента. Он должен…
— Босх, — перебил меня Бергер, и в его голосе зазвучала плохо скрываемая горечь, — является не решением, а частью проблемы. Он не хочет, чтобы эта язва вскрывалась. Он её маскирует, замазывает бюрократической шпаклёвкой, ставит на пути расследования своих бумажных солдатиков вроде Лыткина. За ним стоят люди. Очень влиятельные. Те, кому нужно, чтобы в Архиве царил «идеальный порядок» на бумаге, даже если под ним всё прогнило насквозь. Им не нужна шумиха, чтобы не попасть под удар его Величества. Они блокируют запросы, прячут отчёты, давят определённые рычаги. Расследование буксует.
Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию.
— Поэтому мне нужен человек внутри. Не проверяющий со стороны, кого встречают парадным фасадом и потоком лжи. Нужен тот, кто видит изнанку. Кто ходит по этим коридорам каждый день. Кто знает, где скрипят половицы, а где — магические конструкты. Кто, — он ткнул пальцем в мою грудь, — обладает достаточной живучестью, чтобы не сгинуть в первую же неделю, и достаточной сообразительностью, чтобы видеть то, что другие предпочитают не замечать.
— И этот человек — я? Из-за моего «дара»?
— Из-за твоего положения, — поправил Бергер. — Ты здесь свой, но в то же время чужой, не втянутый в интриги руководства. На тебя не распространяется круговая порука. На тебя не давит груз корпоративной лояльности Босху. А твоя… особенность, — он выбрал слово осторожно, — лишь подтверждает, что ты не обычный винтик. Ты — переменная. И в этом уравнении мне нужна именно переменная.
Он отступил на шаг, давая мне переварить сказанное.
— Взамен, — продолжил он, и его тон стал деловым, — я предлагаю покровительство. Пока ты работаешь на меня, Тайная Канцелярия будет считать тебя своим активом. Это значит прикрытие от самых рьяных чисток Босха. Это значит, что если на тебя снова нападёт что-то посерьёзнее этих горгулий, ты будешь под защитой. И это значит, — он задержал взгляд на мне, — что если у тебя появятся свои вопросы, свои цели, связанные с этим местом или с тобой самим, у тебя будет доступ к ресурсам и знаниям Канцелярии. В разумных пределах.
Вот так предложение… Не сделка с дьяволом, как мне казалось минуту назад, а странным, вынужденным альянсом. И, как мне кажется, это шанс. Шанс выжить в эпицентре бури. А для меня, чья главная цель — разгадать тайну собственного попадания сюда и найти путь назад, доступ к «ресурсам и знаниям» звучал как главный приз.
Но цена… с ценой еще предстояло определиться.
— Что я должен делать?
На лице Бергера мелькнуло что-то вроде облегчения.
— Наблюдать. Запоминать. Особенно всё, что связано с этим место, — он окинул взглядом западное крыло, — с экспериментальными секциями, с визитами… высоких людей. Любые странные перемещения людей или артефактов. Ты будешь моими глазами там, куда я не могу заглянуть без лишнего шума. — Он вынул из кармана тонкий, похожий на чёрную стеклянную пластину, прямоугольник. — Это ретранслятор. Брось его в карман. Когда нужно будет выйти на связь, сожми в кулаке и мысленно произнеси кодовое слово. Я его настрою на твой голос. Сообщения должны быть краткими. Только факты.
Я взял холодную пластинку. Она была без единой кнопки или индикатора.
— И всё? Я просто ношу это с собой и рассказываю вам, что вижу?
— Пока да. Со временем, если ты себя проявишь, задачи могут усложниться. Но первый приоритет — выяснить источник расщепления. Всё остальное — вторично. Но самое главное. Никто. Абсолютно никто не должен знать о нашей договорённости. Ни твой болтливый приятель Костя, ни симпатичная сотрудница из оцифровки. Ни говорящий кот, если он, конечно, не мираж.
Я аж подпрыгнул на месте.
— Вам и это известно⁈
— Ты теперь играешь в очень тихую игру. Проговоришься — станешь расходным материалом для обеих сторон. Ясно?
— Ясно, — кивнул я, пряча ретранслятор во внутренний карман.
— Вот и хорошо. А теперь пошли обратно. Говорят, у вас есть тут на этаже кофемашина, которая весьма недурно готовит кофе?
Глава 15
Работа в отделе шла своим чередом — мерный стук клавиатур, шелест бумаги, сдавленные разговоры у кофемашины. Мы вернулись из хранилища в офис. За весь путь обратно Бергер не проронил больше ни слова. Лишь кивнул мне и ушел в свой кабинет.
Я направился на свое рабочее место. Привычная рутина быстро завладела мыслями, отвлекая от необычного разговора с Инспектором. Лыткин куда-то испарился, но оставил бланки с заданиям.
Как по расписанию, из-за угла, задевая плечом стойку с папками, появился Костя. В руках он держал три разноцветных маркера и выглядел так, будто только что совершил великое открытие.
— Лёх! — оживлённо прошептал он, подсаживаясь на угол моего стола. — Я по поводу своей цветовой теории…
— Костя, вот сейчас совсем некогда! — Я показал ему бланки с заданиями. — Не обижайся, но…
— Ладно-ладно, понял, что тебе не
