интересно, — Костя спрятал фломастеры в карман, но не ушел.
Я решил воспользоваться моментом.
— Костя, слушай… ты на деньги богат? Не займешь?
— А что такое?
— Надо кое-что…
— Катю на свидание пригласил⁈
— С чего ты решил?
— Да по глазам вижу как смотришь на нее. Ну и люди говорят — видели вас возле кофемашины, болтали, как голубки. Она смеялась. Ну, не томи, говори!
— Ну да, хотел пригласить. Но с деньгами туго. До получки еще пара дней, тогда и отдам.
— О чем речь? Конечно! — Костя отсчитал несколько купюр. — Вот, держи.
— Спасибо!
— Ну что, как там с жильём? У тёти Томы был? Она тебя не съела?
Я оторвался от монитора, с трудом выдавливая из себя подобие улыбки.
— Комнату снял. Спасибо тебе, очень выручил.
Костя засиял, словно это он сам только что приобрёл недвижимость.
— Отлично! Я же говорил — бабулька суровая, но справедливая. Главное — не нарушай её законы чистоты. А то выгонит, даже не моргнув. — Он сделал паузу, игриво подняв один из маркеров. — Кстати, насчёт законов… У меня новая теория родилась…
— Костя!..
— Понял! А она тебе про Архив старый рассказывала? Она же тут, говорят, сто лет проработала. Должна же знать какие-нибудь пикантные истории про начальство!
Внезапно в памяти всплыли чёткие образы: уютная кухня, запах яблочных булочек, и пожелтевший снимок. Стройная девушка с белыми волосами и умным, сосредоточенным взглядом.
— Нет, такого не рассказывала, — тихо сказал я, откладывая ручку. — Но старые фотографии показывала. С коллегами.
— О! — Костя придвинулся ближе, его любопытство мгновенно переключилось с цветов на сплетни. — И что там интересного? Все они в старомодных халатах, как в фильмах? Со смешными прическами?
— Она показала… одну девушку. Алину. Ты не знал такую?
Костя на секунду замер, переваривая.
— Алину? А что, красивая? Понравилась? Красивее нашей Катьки?
— Костя!
— Ну не знаю такую, точно тебе говорю. Да и откуда мне знать знакомых Тамары Осиповны? Ей вон сколько лет. А я еще молодой! Ты лучше у стариков поспрашивай, кто вместе с ней работал. Правда таких совсем никого не осталось. Или постой…
Костя задумался.
— Вроде кто-то все же остался.
— Остался, — кивнул я. И шепнул: — Непомнящий.
Костя начал говорить что-то еще, но я его уже не слушал, погрузившись в размышления.
Алина. Лина…
Согласно официально версии это имя идет от сокращения: LINA — Legacy Information Navigation Assistant, или «Помощник по навигации по информационному наследию». Но может ли быть так, что это не совсем так? Алина, Лина — очень созвучно. Кто же она такая на самом деле?
Тамара Осиповна упомянула её вскользь, как бывшую коллегу, «ту самую молчаливую отличницу из отделения редких свитков». Потом отмахнулась, сказав, что та «куда-то ушла, может, замуж вышла». Однако было видно — что-то не договаривает. Как это просто ушла? Непомнящий вон тоже просто ушел и никто его не кинулся. Нет, тут что-то другое. Тамара Осиповна тогда, рассматривая фотографию, произнесла странную фразу.
«Жалко, конечно, девчонку. Хорошая была, умница».
Но что же именно произошло я так и не смог толком выяснить — старушка все время норовила перевести разговор.
«Но совпадение лиц еще ничего не значит», — сам себе сказал я. Хотя похожи… чертовски похожи…
Может ли быть так, что две эти девушки — Алина и Лина, — это один человек?
Совпадение было слишком жутким. Искусственный интеллект Архива. Модель с голограммой молодой женщины. Может, создатели дали системе имя и внешность в память о реальном человеке? Или… сама мысль заставила меня похолодеть внутри… или это было что-то большее?
Костя прав — только очень старые работники могли знать правду. Те, кто застал период внедрения системы. Семен Семенович…
Я выгадал момент, когда Лыткин ушёл на совещание, а коридор у подсобки, где архивариус обычно разбирал папки, был пуст. Непомнящий сидел за столом, что-то записывал в журнал учета.
— Семён Семёнович, можно вас на минутку?
Он вздрогнул, поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, не сразу фокусируясь.
— Алексей… Что случилось? Работа… мне надо работу делать.
Он показал на журнал.
— Я знаю. Я не займу много времени. Просто хотел спросить кое о чём… может, вы помните. Про одну сотрудницу. Алину. Она работала здесь давно.
Имя, казалось, не вызвало у него отклика. Я решил уточнить, осторожно, как сапёр, проверяющий минное поле.
— Её имя… оно очень похоже на нашу систему. На Лину. Да и лицо один в один копия. Может, вы знаете… Может, её… привлекали к созданию системы? Или…
Я не успел договорить. Его лицо изменилось.
В глазах Непомнящего, секунду назад туманных, вдруг вспыхнул огонек ярости. На секунду мне даже показалось, что вновь сейчас превратиться в того зомби, который с легкостью швырял меня в стены.
Непомнящий отодвинулся от стола, будто от огня, и его худые руки судорожно вцепились в край столешницы.
— Что вам известно?
— Я… просто видел старый снимок…
— Зачем? — его голос, обычно тихий и хриплый, прозвучал резко, почти шипяще. — Зачем вам это? Какое ваше дело?
Я отступил на шаг, ошеломлённый такой реакцией.
— Я просто… пытаюсь разобраться в некоторых старых записях, связанных с системой, — начал я оправдываться, но он перебил меня.
— Нет! — он качнул головой, и в этом движении была непривычная, почти яростная энергия. — Не ваше это дело! Не лезьте! Нельзя туда лезть!
— Семён Семёнович, успокойтесь. Я никуда не лезу. Просто спросил…
— Займитесь своими делами, Алексей! — выпалил он, и его палец, костлявый и дрожащий, ткнул в сторону основного зала. — Своими непосредственными делами! Карточки заполняйте, книги носите. Остальное… остальное не трогайте.
— Вы её ведь знали? — не удержался я, уже понимая, что лезу в открытую рану.
Непомнящий встал. Его движения были резкими, угловатыми. Он отшатнулся от стола, от меня.
— Уходите, — прошипел он, и в его голосе звучала мольба. — Пожалуйста, уходите. И не нужно больше подходить ко мне с этим вопросом.
С этими словами он развернулся и почти побежал вглубь подсобки, скрывшись за поворотом стеллажа. Я остался стоять посреди кабинета, сжимая в руках папку, которую принёс якобы для сверки.
Его реакция меня удивила. Такого я точно не ожидал. И пусть Непомнящий ничего толком не сказал, но даже эта реакция может нести определенную информация.
Во-первых, Семен Семенович точно знает Алину.
Во-вторых, он как-то причастен к ее делу. А то, что там что-то случилось я уже не сомневался. Что-то видимо не совсем радостное. «Жалко, конечно, девчонку. Хорошая была, умница».
В-третьих, эта причастность была большой, потому что вызвала такой букет эмоций: от паники до ярости и гнева.
Я медленно пошёл
