отправляемся назад. Дома я поднимаюсь с подземной парковки в холл, когда слышу из кухни хруст. Частый-частый, будто голые кости трутся друг о друга. Поди недопопугай опять тайком шарится в холодильнике! Он всегда так хрустит, когда двигается. Сейчас поймаю с поличным костлявого, да как поджарю фаерболом! Будет знать, как воровать деликатесы Лакомки!
«Включаю» Дубного и тихонько крадусь на свет. Резко открываю дверь со словами:
— Ну падаль костлявая! Дождался ты своего часа!
— Падаль⁈ — изумленно вскрикивает Гепара, роняя свиные ребрышки на тарелку. В глазах мутантки вспыхивает обида. — Костлявая⁈ Господин, за что вы меня так⁈
Ошибочка.
— Да я не тебя, — бросаю взгляд на перегрызенные в труху кости на тарелке. Это Гепара так громко хрустела? Звук такой, будто щебень вращался в бетономешалке. — А ты что здесь делаешь?
— Аппетит вдруг проснулся, — краснеет девушка, пытаясь закрыть руками тарелку.
Судя по состоянию костей — красотка даже высосала костный мозг, — никакой это не аппетит, а гигантский жор. Надо бы ее на глисты проверить…
У меня в кармане вибрирует мобильник. Бросаю взгляд на подсвеченный дисплей. Ну вот еще Красный Влад захотел моей кровушки попить.
— Данила, завтра с утра заглянешь в Кремль?
Аж под ложечкой засосало. Похоже, уже вспомнили про Рой.
— К кому заглянуть, Владислав Владимирович?
— К Царю, — Владислав делает внушительную паузу, в течение которой я успеваю широко зевнуть в сторону от динамика. Не то чтобы я не заинтригован — просто ночь на дворе, спать охота. — Ты же теперь Филинов, вот Государь и посчитал, что пора тебе показаться за рубежом. А еще объявить права на свою родовую собственность под Парижем.
Ого, Франция, значит. Интересно, что там у меня? Виноградники? Коньячный завод? Средневековый замок с привидениями? Пищевая фабрика лягушек? В целом неважно, главное, чтоб доход приносило.
— Данила?
— Без проблем, Ваше Высочество. Я загляну в Кремль.
Глава 15
Париж
Следующим утром еду в Кремль. Ну как утром? Оказалось, у Царя утро начинается в двенадцать. Видимо, он тоже филин…то есть сова.
Боровицкие ворота приветливо распахивается перед моим кортежем, древняя брусчатка блестит от капель утреннего дождичка. Все здания за кремлевскими стенами старые, с многовековой историей, но притом настолько ухоженные, помпезные и роскошные, что у меня складывается ощущение, будто я унесся в прошлое, на тысячу лет назад, в год зарождения Московского Великоняжества. Только мой «Майбах» с квадратной решеткой радиатора портит это впечатление, ну да и пусть.
Царь принимает меня в своем кабинете в Боярском дворце. Едва я вслед за лакеем переступаю порог, так ощущаю крепкий запах заварки и свежего теста. Ай, и правда: Государь вместе с братом сидят в уголке для отдыха и попивают сбитень с ватрушками.
— Ваше Величество, мое почтение, — кланяюсь.
— Данила, садись, — машет мне рукой Царь Борис. — Угощайся, на ногах правды нет.
По традиции еще раз кланяюсь и только потом усаживаюсь на свободное место рядом с Владиславом Владимировичем. Глаза у Красного Влада красные, как у упыря. Видимо, мой куратор всю ночь работал. Не жалеет себя.
Горка румянистых ватрушек сразу напоминает мамину чудесную стряпню, но это конечно не выпечка «От Ирины». У Царя хватает своих золоторуких поваров. Под благодушным царским взглядом я пробую выпечку, запиваю сбитнем.
— Ну и как тебе лепешки? — спрашивает Борис
— Неплохо, Ваше Величество, — пожимаю плечами и отхлебываю кофе.
Царь хмурит брови.
— Молодежь, — фыркает он. — Наверно, как и все, поддался моде и лопаешь эти ваши шаурмы с пиццами.
— Нет, почему же? — качаю головой. — Не в обиду вашим поварам, просто моя мама готовит самые вкусные ватрушки и сырники на всем свете. Она даже основала сеть пекарен «От Ирины», которая готовит по ее рецептам.
— «От Ирины»? А ведь пробовали, знаем, — неожиданно произносит Царь, смягчившись. — Позвали мы тебя, Данила, ради одного дела, которое долго уже откладывалось, но откладываться больше не может.
— Я слушаю, — киваю.
Царь Борис повелительно смотрит на брата, и тот, отхлебнув сбитень, продолжает:
— Объявив себя наследников Филиновых, Данила, ты стал претендовать на их активы. Тем более, что в твоей родовой доктрине прописано твердое намерение добиваться возврата собственности.
— В приоритете мирные способы, — вставляю на всякий случай.
— Верно. Так уже вышло, что Филиновы владели куском земли во Франции. Это замок Шуаньи и окружающий его надел вместе с участком леса, крепостными укреплениями и часовней.
Ну, то, что Филиновы владели чем-то там за рубежом, для меня не новость. Всё же сильный богатый род, так что почему бы и не да? Но к чему сейчас вспоминать именно этот замок? Вряд ли уж там живут привидения, как бы ни хотелось.
— Французский надел чем-то сильно выделяется? — спрашиваю.
— Верно, Данила, — повторяется Владислав. Ему правда, не помешает выспаться. — Раньше это был обычный курортный райончик. Но недавно там обнаружили залежи плавильни.
Ого. Плавильня — это металл, используемый в проводниковых артефактах. То есть он отлично проводит магию. А еще это редкое ископаемое, а значит и ценное.
— Похоже, мне стоит заявить права на Шуаньи? — улыбаюсь.
— Конечно, стоит, — берет слово Царь. — Но французы будут упираться. Дело в том, что во время гражданской войны в нашем Царстве король Людовик национализировал Шуаньи, а потом отдал в долгосрочную аренду одному из своих вассалов, который сейчас и добывает плавильню.
— Граф Густав Носье, — подтверждает Владислав. — Его слово очень значимо, ибо договор на аренду сам король не может отозвать. Это подорвет его репутацию у других вассалов.
— Уверен, граф Носье не горит желанием отдавать золотонесущую гусыню, — замечаю я.
— И всё же стоит потребовать свое по праву, Данила, — произносит Царь. — До начала учебы у тебя есть время слетать в Париж. Ты отправишься с делегацией, она подаст за тебя иск в королевский суд, ну а дальше уже дело юристов и дипломатов.
— Понятно, — протягиваю. В принципе я не против погулять рядом с Эйфелевой башней, если она в этом мире есть, конечно, но беспокоит еще один вопрос.
— Что касается вопроса твоей безопасности — ты должен быть максимально осторожен, — сообщает Владислав. — С Францией у нас мирный договор, но англичанам возродившийся Филинов может быть поперек горла.
— Так вроде
