всё ещё бледный и неестественно услужливый, принёс Кате её первое задание в новом отделе. Он положил на её стол папку с грифом «Для служебного пользования» и засеменил прочь, даже не взглянув в мою сторону.
Катя открыла папку и нахмурилась.
— Что это? «Сверка инвентарных описей фонда „Старопечатные книги XVI–XVII вв.“ с физическим наличием в хранилище „Сигма-7“»? Это же… гигантская работа!
— На самом деле не такая уж и гигантская, — успокоил ее я. — Но «Сигма-7» — это старое каменное хранилище в восточном крыле, — пояснил я, заглядывая через стол. — Там темно, сыро, и стеллажи высотой в три этажа.
— Про темноту и сырость ты конечно же приукрасил? — шутливо нахмурилась Катя. — У нас в Архиве между прочим работает мощная система вентиляции.
Но про высокие стеллажи не соврал! — улыбнулся я. — Тебе дали классическое задание для ссыльных и новичков, чтобы они не вылезали, не мешали и глаза не мозолили.
— Я же только пришла, — буркнула Катя.
«Не ловушка ли это?» — подумал я. Теперь любое действие Лыткина и Босха стоит рассматривать под всеми углами.
— Видимо, хотят проверить, на что ты способна, — ответил я.
Катя посмотрела на толстую папку, затем на меня.
— Ну что ж, — сказала она, хлопнув ладонью по обложке. — Значит, будем сверять.
— Только там пауки размером с кошку. Но пауки — это ещё цветочки, — пошутил я. — Ещё и крысы, и…
— Вот только не надо нагонять жути! Я, между прочим, три раза ходила в западное крыло!
— Смело!
— А то!
— Дай-ка гляну на опись.
Я взял у неё папку и бегло пролистал. Стандартные формуляры, списки шифров. Скука смертная.
— Давай помогу, — предложил я.
— Алексей, у тебя же, наверное, своих дел полно… Не надо, я сама… Мне как-то и неудобно даже, первый день на новом месте, и просить кого-то… К тому же ты уже помогал мне…
Я покачал головой и позволил себе лёгкую, искреннюю улыбку.
— Мои дела, Катя, на удивление поутихли. Лыткин, судя по всему, в ближайшее время вообще побоится мне что-либо поручать. А вопрос с ночными сменами… похоже, тоже решён. У меня появилось немного свободного времени. И, — я кивнул на папку, — определённо есть желание поизучать старопечатные книги. Особенно с такой красивой коллегой.
Катя смущённо улыбнулась.
— Правда поможешь?
— Помогу, — ответил я честно. — Во-первых, вдвоём работа пойдёт в разы быстрее. Во-вторых, в «Сигме» бывает… не очень уютно. Один раз там, говорят, практикант заблудился на три часа, пока его по голосу не нашли. В-третьих… — Я понизил голос. — Если в этой рутине и правда спрятано что-то важное (а в Архиве так часто и бывает), то лучше, чтобы рядом был кто-то, у кого уже есть опыт столкновения с местными… сюрпризами.
Последний аргумент подействовал. Катя вспомнила историю с гербами и моим походом в западное крыло вместо неё.
— Ладно. Уговаривать себя не буду. Помощь принимается с благодарностью.
— Договорились, — легко согласился я. — Тогда план такой: доделываем срочные дела, а после двух, когда народ вновь займётся своими делами, идём на разведку в «Сигму».
* * *
В хранилище «Сигма-7» царила тишина, которую нарушал лишь скрип наших шагов по старым каменным плитам. Под потолком тускло горели защищённые решётками лампы, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Мы с Катей методично продвигались по основному проходу, сверяя номера на стеллажах с описью.
— Всё-таки спасибо, что помог, — тихо сказала Катя, перелистывая страницу в папке. — Одной тут было бы и в самом деле жутковато. Не в плане привидений, конечно. Просто темно и пусто.
— Взаимно, — ответил я, стараясь не выдавать внутренней настороженности. Мои инстинкты, отточенные последними неделями, были на взводе даже в этой, казалось бы, спокойной части Архива. — Один я тоже не рвался бы сюда.
Мы углубились в дальний конец зала, где стеллажи стояли плотнее. Именно здесь, в самом сердце каменного мешка, я впервые почувствовал неладное сильней.
— Чувствуешь? — спросила Катя. — Прохладно. Сквозняк?
И в самом деле по телу пробежалась холодная струйка воздуха, которой не должно было быть в герметичном хранилище.
— Наверное, где-то щель, — пробормотала девушка.
Но через несколько секунд к сквозняку добавилось еще и гудение. Низкое, монотонное, исходящее будто из самих стен, словно там прятался старый трансформатор. Звук, совершенно чуждый тихой усыпальнице знаний.
— Ты слышишь? — спросил я, замирая.
Катя оторвалась от полки, прислушалась. На её лице появилось недоумение, сменившееся лёгкой тревогой.
— Слышу. Что это? Вентиляция? Она не должна так работать.
— Это не вентиляция, — прошептал я.
Этот звук… Я слышал его раньше. В западном крыле.
Мой взгляд метнулся по залу, сканируя тени, стены, пространство между стеллажами. В дальнем углу, там, где сходились две массивные каменные кладки, я увидел какие-то всполохи.
Воздух задрожал и поплыл, как над раскалённым асфальтом. Но вместо марева жары оттуда повеяло леденящим холодом.
— Катя, — мои губы едва шевельнулись, голос стал сухим и хриплым. — Отойди. Медленно. Ко мне.
Она обернулась.
— Алексей… что… случилось?
«Хороший вопрос», — пронеслось в голове. Хотел бы и я задаться этим вопросом. Но, кажется, уже знал ответ. И он мне не нравился.
Какого черта?
— Не знаю, — соврал ответил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Но нам надо уходить. Сейчас…
— Но ведь мы не доделали задание!
— Нам… — Я не договорил.
Из центра дрожащего пятна что-то шевельнулось. Что-то тонкое, цепкое и бледное, похожее на щупальце или чрезмерно вытянутую, лишённую кожи руку. Оно протянулось в нашу сторону всего на сантиметр, пошевелилось в воздухе, словно пробуя его на вкус, и тут же скрылось обратно в рябь.
— Это… что? — только и смогла вымолвить Катя.
— Расслоение, — коротко бросил я, не отрывая глаз от дрожащего пятна реальности. — Еще одно…
Глава 20
Расслоение разрасталось. Теперь это был не просто дрожащий участок стены, а полноценный портал размером с дверь амбара. Края его пылали сине-фиолетовым сиянием, извиваясь. А из центра этого кошмарного окна в иную реальность клубился и изливался в наш мир… чёрно-золотой туман. Тот самый. Только сейчас он был густым, тяжёлым, почти жидким. Он стелился по каменному полу, закручиваясь в спирали, скрывая основание стеллажей. В его глубинах мелькали вспышки странного света.
— Боже… — выдохнул я.
В голове мелькнула безумная мысль. А что, если прыгнуть туда? Прямо сейчас? Я попаду домой? Я…
Нет! Я перешел в этот мир в западном крыле, значит там и должен прыгать в проход. А если нырну здесь, то… где окажусь? Повезет, если где-нибудь на вершине Эвереста. А если… вообще не в своем мире?
И словно в подтверждение моих мыслей из гущи тумана, прямо в центре
