от всего подразделения — все это знания, которые необходимы таким бойцам. И в то же время у нас может быть корпус, обученный нанесению быстрых ударов для изматывания противника и занятия стратегически важных точек до подхода основных сил.
— Хорошо, — согласился я. — Допустим. Но боевые пловцы нам зачем? Или «снеговики»?
— Во всем Штурмовом Корпусе менее полусотни корпусов обученных ведению сражений в условиях водной поверхности и водоемов. Не говоря уже о том, что для ведения активных боевых действий в условиях низких и крайне низких температур так же необходима специализированная подготовка, помимо стандартной. Другое снаряжение — как минимум. Прежде в Великой Армии Республики существовал корпус «Галактических Пехотинцев» — и они превосходно справлялись со своими обязанностями в условиях различного агрегатного состояния воды на местности.
— Положим, что «Галактические Пехотинцы» действуют и сейчас, — напомнил я. — Но, в таком случае, мы создаем десять узкоспециализированных корпусов, каждый из которых обучен действовать строго в своей «сфере влияния». В чем смысл?
— Нет, сэр, — заметил Флеш. — Никто не отменяет того факта, что у штурмовиков в настоящий момент имеется общая — пехотная специализация. Новые профили — «снеговиков», разведчиков-диверсантов, абордажников, десантников, «пустнынников», боевых пловцов и прочие — мы будем «накатывать» поверх стандартной программы подготовки. То есть, при необходимости, мы можем превратить все десять корпусов «Кулака Доугана» в линейную пехоту, а при действиях на заснеженных планетах — отправим вперед тот корпус, который наиболее подходит и обучен сражаться в условиях низких температур.
— И как это повысит эффективность? — поинтересовался я. Хотя уже догадывался.
— Штурмовик, обладающий подготовкой для сражения в специализированных условиях — в снегах, в воде, в песках, в джунглях, в тылу врага, на борту космического корабля и так далее — будет более эффективен, чем простой солдат из линейной пехоты Штурмового Корпуса, в чьей голове лишь программа подготовки простого пехотинца. Он знает, как согреть себя в холод, как найти воду в пустыне, как бороться с гипотермией, или как правильно подниматься с глубины, чтобы исключить возникновение кессонной болезни… Не говоря уже о том, что ориентация на местности, знание среды, в которой воюешь — немаловажно.
— И вы предлагаете, чтобы на борту «Бисмарка» появились субмарины? — усмехнулся я. — И батискафы, возможно даже — морские транспорты…
— Если это нужно для дела, сэр, то — да, — серьезно произнес Флеш.
— Отлично, — хмыкнул я. — А что мы будем делать с остальными десятью корпусами? Напомню, у нас на борту «Бисмарка»: четыре корпуса женщин-атоанок, два корпуса боевых йевет с техническими специализациями, один корпус эш-ха, и по одному — панторанцы, тви’леки, кристофсианцы. Аналогичное количество и организационная численность — на борту «Лусанкии» и «Бесконечности».
— Я знаю, сэр, — кивнул генерал. — Обычные разумные не столь мотивированы для освоения дополнительных специальностей. Так что, они прекрасно подойдут для того, что умеют больше всего. Атоанки — превосходные разведчики, диверсанты и обучены ведению боевых действий в условиях крайне низких температур, а так же — в горной и труднопроходимой местности. Йеветы по факту — аналог наших боевых инженеров, что управляли транспортом и восстанавливали технику. Думаю, из них получатся хорошие бойцы, чья сила в техническом превосходстве. Панторанцы родились и жилы на болотистой планете, а следовательно, превосходно подходят на роль аквалангистов и «болотников» — бойцов, сражающихся в прибрежной полосе. Тви’леки, благодаря своей природе — отменно справляются с деятельностью на поверхностях пустынных планет. Кристофсианцы — для ведения сражений в городской местности.
— Хм… — произнес я. — Нам бы еще бойцов для джунглей и лесов из числа простых разумных и было бы замечательно…
— Вуки, сэр? — предложил генерал Флеш.
— Только не вуки! — крикнул я, вспомнив Чубакку, играющего на балалайке.
— Ондеронцы? — проигнорировал вспышку моего отказа клон.
— Да, возможно, — подумал я. — Но это уже выходит за пределы возможной численности перевозимых на борту «Бисмарка» десантных частей.
— Можно подумать насчет уплотнения, — предложил Флеш. — Йеветы завершают ремонт корабля, а следовательно, если попросить их, они смогут в скорейшем порядке перепрофилировать ряд помещений для…
— Не нужно, — произнес я, едва не залепив себе по голове фейспалмом. — Эш-ха пусть тоже поучаствуют в празднике жизни. Джунгли и леса для них — то, что доктор прописал.
— Сэр, они родом с равнинной планеты, — напомнил Флеш. — Вряд ли…
— А ты был рожден на Камино, — не остался в долгу я. — Что-то не вижу у тебя жабр и перепонок меж пальцами.
Генерал на мгновение задумался, затем кивнул.
— Так точно, сэр, нет такого.
«А чего думал-то так долго?», — пронеслась мысль в моей голове. — «Не уверен в том, что не человек-амфибия, что ли?».
— На том и порешаем, генерал, — согласился я. — У вас есть два дня, чтобы получить на складах в скоплении Курнахт необходимое снаряжение, оборудование, амуницию, сдать на хранение лишнее и проконтролировать размещение всех без исключения разумных на борту. На время отсутствия адмирала Ар’алани — вы главный на «Бисмарке».
— Господин? — вытаращил глаза Флеш. — Я штурмовик, я даже не знаю с какой стороны у разрушителя дюзы…
— Хорошая шутка, — оценил я, надеясь, что это она и была. — Кортана справится сама. Корабль укомплектован по штату всем необходимым, так что, как только закончат замену бронеплит, он прибудет ко мне в Пространство ситов. Вам потребуются сутки с двигателями колуми и навигационным компьютером гри, чтобы добраться до Дромунд Кааса. Поверьте, вас тут ждут. У нас впереди увлекательное путешествие, в ходе которого мы однозначно проверим жизнеспособность вашей теории профилирования корпусов «Кулака Доугана».
Глава 67. Бетховен
«Бетховен жив!
И музыка летит сквозь этажи, и музыка летит сквозь этажи.
Сегодня утром так прекрасна жизнь!
Сегодня утром так прекрасна жизнь!
Сегодня утром так прекрасна жизнь!»
«Сплин» — «Бетховен»
Два года, два месяца и девять
