себя при этом героиней какого-то нелепого и пошловатого романчика. Потом торопливо надела китель, всё время косясь в сторону этого шарамыги и следя за тем, чтобы он ненароком не украл взглядом ещё чего-нибудь лишнего, что ему видеть совершенно не полагалось.
И действительно, спустя ровно пять минут у берега показалась резиновая надувная лодка с подвесным мотором. За рулём сидел парень лет двадцати пяти, коротко стриженный и одетый в яркий спасательный жилет. Внутри лодки лежала объёмная аптечка, несколько термопледов, фляга с живчиком — по всей видимости, и длинная верёвка, свёрнутая аккуратными кольцами.
— Привет, Уж! — произнёс он, с нескрываемым интересом разглядывая девушку, стоявшую на берегу в одном лишь кителе.
— Привет, Корда, — кивнул Уж и тут же широко улыбнулся, заметив его взгляд. — А это, спрашиваешь, кто такая? Да ты не стесняйся, смотри. Это бандитка. Представь себе, ограбила меня сегодня ночью. Зверски напала и раздела до трусов, приставив нож к горлу.
Глаза Корды округлились от искреннего изумления, и он перевёл взгляд с Ужа на Веду и обратно.
— Это ложь! — твёрдо заявила Веда, поджимая губы и чувствуя, как к щекам приливает краска.
Корда скользнул взглядом по кителю Ужа, который теперь болтался на ней бесформенным мешком, и молча кивнул, отворачиваясь и пряча в уголках рта едва заметную улыбку. Ага ложь, как же. Как и любая порядочная баба раздела бедного мужика до трусов, а теперь делает вид, мол не было такого.
Уж первым запрыгнул в лодку и сразу протянул руки к Веде, приглашая её последовать за ним и забраться внутрь. Однако она не двигалась с места, замерев в нерешительной позе. Она боялась воды. Боялась с самого детства, с того самого дня, когда едва не утонула в деревенском пруду у бабушкиного огорода. Ну и недавнее цунами тоже не совсем положительно на неё повлияло.
— Не бойся, — мягко проговорил он, заметив, как в её глазах смешались тревога, бессилие и детский испуг. — Я тебя не уроню. Возьми мою руку и просто шагни.
Выбора у неё, по большому счёту, не оставалось. Она сделала неуверенный шаг вперёд, и её босые ноги тут же соскользнули по влажной, местами глинистой почве, так что она едва не растянулась прямо у кромки воды. Но Уж успел среагировать мгновенно: схватил её крепко, но при этом удивительно аккуратно, и его пальцы надёжно сомкнулись на её запястье, не давая упасть.
— Вот так, молодец, — прошептал он одобрительно, подхватывая её под локти и не отпуская ни на секунду, помогая ей шаг за шагом забраться в покачивающуюся лодку.
Корда отчалил от островка, и лодка, взревев мотором, заскользила по воде. Уж перекинулся парой коротких фраз с рулевым, но Веда уже не вслушивалась в их разговор. Она вжалась в жёсткую лавку с такой силой, что, казалось, ещё немного, и на пластике останутся вмятины не только от её пальцев, но и от ягодиц. Она сидела напряжённо, оцепенев, мёртвой хваткой вцепившись в холодный край борта.
Вода тяжело и неохотно расступалась перед носом резинового судёнышка, расходясь в стороны пенистыми усами. Мотор ревел, как разъярённый зверь, и каждую секунду тряска от вибрации отдавала в копчик, позвоночник и дальше в череп, вызывая неприятную, ноющую ломоту во всём теле, и особенно в голове. Холодные брызги то и дело залетали в лицо, ветер хлестал по щекам, волосы развевались в полном беспорядке, а ладони Веды оставались намертво приклеенными к лавке. С каждой новой волной лодку подбрасывало то вверх, то куда-то вбок, и от этого под ложечкой неприятно щекотало, словно на карусели, только без малейшего намёка на веселье.
— Лишь бы не улететь на хрен с неё! — мямлила про себя Веда, зажмурив глаза так сильно, что перед ними заплясали цветные круги.
Уж повернулся к ней и ухмыльнулся с таким видом, будто получал искреннее удовольствие от её напряжения и неподдельного испуга. Мотор гремел, заглушая всё на свете: и шум воды, и голоса, и даже собственные мысли. Тогда он наклонился к ней почти вплотную, так что его плечо начало тереться о её руку, и прошептал прямо в ухо, щекоча кожу горячим дыханием:
— Ну так как тебя зовут?
Она среагировала инстинктивно, даже не успев подумать:
— ВЕЕДААА! — гаркнула она прямо ему в ухо, перекрывая грохот мотора.
Он резко дёрнулся, сморщился и потёр пострадавшее ухо, но при этом продолжал улыбаться, ничуть не обидевшись.
— Можешь так не кричать, у меня, вообще-то, хороший слух, — сказал он, притворно поморщившись. — Веда… Веда… — Он будто попробовал её имя на вкус, проговаривая его медленно и с каким-то удовольствием, смакуя каждый звук. — От слова «ведать», верно?
Она кивнула, удивлённая его догадкой и тем, как легко он сложил два и два.
— Значит, знахарь, — прищурился он, изучая её с новым, более пристальным интересом.
— Да, — подтвердила Веда, теперь уже с лёгким подозрением глядя на него в ответ. Как он понял? Только по одному лишь имени? Или здесь крылось что-то ещё, чего она пока не улавливала?
Она старалась не смотреть на него слишком пристально, опасаясь, что её дар может случайно просканировать его и выдать что-то такое, чего ей знать вовсе не хотелось. Этот парень смущал её, и не столько словами, сколько самим своим существованием. Его взгляд был слишком прямым и открытым, движения слишком уверенными и плавными, а эта вечная улыбка на лице откровенно раздражала. Чего он вообще всё время улыбается, спрашивается? Глазища ещё эти… Вот улыбчивый пучеглаз, честное слово.
А потом, когда до берега оставалось всего ничего, он вдруг коснулся её запястья. Не случайно, не каким-то невзначай скользнувшим движением, а наоборот, точно и намеренно, будто специально что-то «включил». Кожа под его пальцами запульсировала и защекотала, по венам пробежал лёгкий электрический разряд, и место прикосновения вдруг начало пульсировать, словно после укола или укуса.
— Ты что, метку на меня поставил?! — вскинулась она, изумлённо и возмущённо глядя на него во все глаза.
Он посмотрел ей прямо в лицо с той самой, уже фирменной ухмылкой:
— Ну да. А если ты вдруг решишь от меня сбежать? Как же я тебя потом найду?
Он ловко спрыгнул на берег, обернулся и вновь протянул к ней руки, всё с тем же игривым выражением на лице, хотя взгляд при этом оставался внимательным и сосредоточенным. Веда в этот раз не стала медлить и нагонять на себя лишнего страха. Она внутренне отругала себя за то, что до сих пор дрожит при виде воды, и решительно потянулась к нему. Её ноги чуть не соскользнули
