Революционеры, видимо считая, что стреляют по ним, начали стрелять в ответ чуть активней. Верон заглянул за еще один угол и увидел троих, двое из которых выглядывали за противоположный угол, а один стоял позади них. Просто стоял, даже не делая вида, что защищает тылы. Верон воспользовался этим и тихо и абсолютно не слышно вышел, наставив автомат на спины противников. А через секунду пожалел о нерасторопности.
Хватая оружие убитого им повстанца, он не проверил обойму, а патронов там оставалось очень мало. Выходя из-за угля, Верон выпустил лишь две пули, прежде чем понял, что патроны кончились, — убил он лишь одного из тройки, — того, что был ближе, обязанный прикрывать спину, — а достать свой пистолет из кобуры времени не оставалось.
Двое солдат развернулись моментально. Развернувшись вправо на триста шестьдесят, Верон ударил прикладом автомата в голову того, что был слева от него, одновременно закрывшись им и от того, что справа, при этом этого левого повалив на того второго. Ударом ноги он выбил обоих солдат из-за прикрывающего их ларька, повалив их наземь. Не успели они опомниться, как революционеры нашпиговали их свинцом, не помогла даже хваленая броня.
Верон, вопреки всему своему опыту, расслабился на долю секунды и даже не подумал наконец вынуть из кобуры пистолет. Выстрелы застали его врасплох, но секундное ослабление прошло, и гераклид успел среагировать прежде, чем его пробила насквозь автоматная очередь. Сделав резкий и сильный прыжок назад, Верон, еще пребывая в состоянии полета вверх ногами, схватил лежащий на земле автомат первого из тройки убитых им солдат. И не успел он принять вертикальное положение, как выстрелил в ответ, пробив противнику грудь кучной автоматной очередью.
Только удостоверившись, что в поле зрения больше нет противников, Верон, наконец, обратил внимание на дырку в пиджаке в районе груди слева, из которой сочилась кровь. Пуля прошла навылет. Верон разбирался в строении Человека, тем более в своем собственном, а потому быстро диагностировал, что жизненно важных органов задето не было, но пуля пробила лопатку. Кости, даже для гераклида, регенерировать было проблематично. Верон обругал себя за невнимательность и юношескую безалаберность. Про то, что он все еще не пришел в себя после атаки импульсом, он и не подумал.
Он отбросил неудобный для одной руки автомат и достал из кобуры пистолет. Тихо подбежав к еще одному ларьку, он быстро заглянул за угол и встретился лицом к шлему с солдатом. Тут же отпрянув, он несколько раз выстрели прямо сквозь тонкие стены киоска через угол. Выглянул вновь лишь после того, как услышал падение противника с характерным ударом шлема о землю. Пробежав еще несколько ларьков и закрытых на ночь павильончиков, он не обнаружил ни одного солдата, тогда он выглянул из-за угла с левой стороны одного из ларьков и сделал несколько выстрелов в сторону повстанцев. В ответ тоже послышались выстрелы.
Верон решил не тратить время еще и на уничтожение повстанцев, надеясь, что они так и будут прятаться и иногда постреливать для проверки реакции противника. Он быстро вернулся обратно к Иолаю.
— Как с энергией?
— А как ты думаешь? Сейчас ночь, даже энергией солнца не воспользуешься, а луна, мало того, что крайне неэффективна, так ее еще и не видно за облаками и дымом. Ну или новолуние сегодня.
— Понятно, — вздохнул Верон. — Нам надо как можно скорее добраться до корабля, чтобы помочь Амару, так что тебе снова придется потрястись у меня на плече.
— Ты ранен? — только сейчас заметил кровь Иолай.
— Ничего. — Верон подбежал к углу ларька, за которым он был с Иолаем, и сделал пару выстрелов, потом еще. Засунул пистолет в кобуру под мышкой и вернулся к Иолаю.
— Надеюсь, они не рискнут идти в атаку. — С этим словами он не очень ловко забросил Иолая на плечо и, стараясь ускориться, насколько возможно, побежал к кораблю.
Революционеры, словно заподозрившие неладное, пришли в движение. Сделав несколько выстрелов и не услышав ответа, они начали пробираться вперед. Сначала медленно и осторожно, слепо стреляя из-за угла у каждого ларька и павильона, потом быстрее. Верон слышал голоса, явно указывающие на то, что они недосчитались пару трупов (первоначально же они гнались за Вероном и Иолаем), а те, что нашли у стен ларьков, явно были убиты не ими. Вновь началась погоня. Толпа, хоть и поредела, все еще начитывала около десяти голов и автоматов, а Верону явно не улыбалось противостоять им в его положении.
Сзади послышались выстрелы. Повстанцы, видимо, заметили бегущего средь ларьков Верона с Иолаем на плече. Ответить он не мог, так как здоровой рукой придерживал киборга, а вторая нещадно болела, давая о себе знать при каждом шаге. Выстрелы стали звучать чаще, и Верон мысленно благодарил местных дизайнеров (или кто там этим занимается?) за столь нелепую и хаотичную расстановку продуктовых и сувенирных лавок и вагончиков.
За несколько метров до посадочной площадки на углу перевернутого основания пирамиды палатки кончились, прятаться больше было невозможно. Верон сжал челюсти до треска и использовал последние силы на то, чтобы добежать до корабля. Над головой начали свистеть пули. Он почувствовал пару еле заметных толчков в спину и услышал отборную ругань Иолая. Оббежав корабль «Gurin Mnyama» с другой стороны, направляясь к задней части, он по инерции открыл крышку сканера и приложил к нему левую, больную, но свободную руку, однако ничего не произошло. Он посмотрел на ладонь и выругался — она была вся в крови, стекающей через рукав, из-за чего сканер не смог распознать отпечатки. «Прости», — сказал он Иолаю, бесцеремонно скидывая его с плеча на землю. Он уже слышал осторожно приближающиеся шаги с двух сторон. Верон приложил к сканеру правую руку и снова выругался, ведь он все еще был в крови. Достав пистолет и надеясь, что там еще остались патроны, он выстрелил в обе стороны от корабля. Приближающиеся шаги резко остановились, потом вновь послышались выстрелы из автомата и звон попадающих в обшивку корабля пуль. Верон быстро и небрежно протер сканер полой пиджака и вновь приложил руку. На этот раз механизм сработал. Задний малый люк стал медленно открываться. Слишком медленно.
Верон из последних сил поднял Иолая и перекинул его через крышку люка. Послышался удар и новые ругательства. Когда Верон сам перелазил через люк, подтянувшись одной рукой, повстанцы наконец рискнули выбежать из-за корабля и тут же начали стрелять. Гераклид почувствовал острую боль в обеих ногах, скатился по люку и свалился прямо на лежащего Иолая. Теперь ругательства выкрикивались дуэтом. Превозмогая боль, Верон дотянулся до внутренней панели и нажал на закрытие как раз в тот момент, когда за край люка начали цепляться руки, а между створкой люка и стеной протиснулся автомат. Закрывающийся люк переломил дуло автомата, словно тростинку, но руки все еще цеплялись за край. Когда сверху показалась голова подтягивающегося, Верон выстрелил последней пулей, попав прямо в лоб. Остальные руки исчезли вслед за первыми двумя. Люк закрылся с глухим ударом.
— Надо придумать дверь попроще, — сказал он.
— Это уж точно. Ты ранен.
— Я заметил. Ты тоже, судя по всему.
— Две пули в спине, но они не глубоко прошли. Жить буду.
Киборги по большей части куда прочнее Людей, хотя, если знать, куда целиться, его можно обезвредить всего одним-двумя выстрелами. Пули, которые попали в Иолая, были остановлены крепкими пластинами из углеродных волокон, которые располагались везде, где только не могли мешать нормальному движению киборга. Для такого материала выстрелы из пистолета или автомата, что укусы комара, но и цена соответствующая.
— Надо поднимать корабль в воздух, — вздохнул Верон. Внутри им уже ничто не могло угрожать. У повстанцев были лишь автоматы и, может быть, гранаты, но чтобы повредить этому кораблю, надо что-то помощнее.
— Легко сказать, панель управления на другом конце, хрен мы туда доползем по-быстрому.
— Тогда подключись отсюда. Слева от тебя щиток. Сними крышку и подключись.
— Я?
Еще одна из способностей киборгов, позволяющая им напрямую подключаться к компьютеру, но это малоэффективно, так как человеческий мозг не способен обрабатывать все те данные быстрее, чем хотелось бы, а голова потом болит неимоверно. Конечно, гибридный мозг мог бы сильно помочь, но у Иолая такого не было, он хотел, чтобы у него хоть что-то осталось от него прежнего, даже если это всего лишь его глупое серое вещество.
— Ну не я же. Давай, ты же умеешь.
— Такой большой корабль я никогда не брал под контроль, слишком много деталей и схем, я же все здания порушу.
— Пусть будет так. Это лучше, чем сидеть… лежать сложа руки.
— Но…
— Давай! — гаркнул Верон.
— Ладно, ладно, но потом не жалуйся. — Иолай медленно протянул еле двигающуюся руку к щитку и оторвал привинченную крышку.
