ближайшим косогором. Доспех Тьмы я уже надел, Василиска «включил», а потому без стеснения иду посмотреть на ракхасов.
Шумная толпа широкоплечих здоровяков несется прямо сквозь лес. Зеленомордые гиганты пыхтят и с рычаниями пробираются сквозь густые заросли, разрубая массивными мечами и топорами крепкие ветви и плотные кустарники. Их мощный единый топот сотрясает землю. Но самое интересное — провожатым является тибетский монах. Очень похожий на Впенделя, только моложе и со шрамами на лице. Неужели перебежчик? Никаких веревок и наручников нет.
Не отставая, я бегу параллельно голове отряда, весь в размышлении, как же поступить. Смутный план постепенно складывается в конкретную тактическую уловку. Да, получится очень даже неплохо. Но первым делом стоит заняться монахом.
Марш-бросок дается тибетцу тяжелее всех. Маленький и худой, он тем не менее не отстает от мощных ракхасов. Но пот ручьями стекает ему на глазу. Немудрено, что он упускает маленькую пси-стрелу, вонзившуюся в подмышку. Ну а дальше слом щитов и взятие разума под контроль. Монах даже не успевает дернуться, как превращается в мою марионетку.
Быстро пробегаюсь по воспоминаниям тибетчика. Эх, предатель, всего лишь предатель. Поклялся Страннику в верности после того, как иномирянин взял монастырь и убил его товарищей. Не буддист, а продажная шкура. Еще и шрамов сам себе наделал зачем-то. Ритуал типа такой. Ну а самое фиговое — таких монахов-перебежчиков немало.
Ну значит, не жалеем этого типчика. Предал и поделом. Не жалуйся теперь.
Первая часть плана выполнена. Принимаюсь за вторую — связываюсь через кольцо с женами.
«Да, Даня? — моментально откликается Света. — Нашел ракхасов?»
«Сложно было бы не найти. Очень уж они шумные, — усмехаюсь. — В общем, передай Фирсову, что равнина отменяется. В паре километров на востоке от лагеря лежит каменное ущелье. Мы его проезжали. Вот на его дно я и загоню ракхасов через полтора часика, а вы тем временем установите огневые точки наверху склонов. Только не в начале, а в середине ущелья. Готовьте встречать гостей пламенным приветом».
«Ого! — Светка впечатлилась. — Даня, а как ты возьмешь под контроль столько много разумов? У тебя же лимит не больше пятнадцати»
Уже двадцать вообще-то, но да ладно.
«Свет, а зачем мне всех подчинять? — удивляюсь. — Я уже захватил только одного — за которым все несутся, как послушные бараны. Ракхасы не знают Тибет, а проводник оказался слабым на щиты».
«Блин, Даня, это же….Гениально!» — восхищается жена.
«Всё, беги к Фирсову» — обрубаю я связь.
Ну а дальше дело техники и терпения. Всё же бегать два часа по лесу вместе с зеленой ордой — очень скучное занятие. В целом же, проще задачи не придумаешь. Всего лишь дергай марионетку за ментальные веревочки.
Монах послушно уводит орду к ущелью. Я не зря приметил именно это место. Глубока широкая расселина разрывает гору почти надвое. Вот сюда зеленая орда и забегает. Сверху над ракхасами нависают почти крутые склоны.
У самом порога ущелья вождь ракхасов явно почувствовал неуютность этого места. Оогромный бугай рычит монаху:
— Разве враги Странника здесь?
— За тем ущельем, вождь, — отвечает моя марионетка. — Затем пересечь еще пару полей и мы будем на месте.
— Тогда веди быстрее, — рычит вождь, скаля клыки.
Сам я прекращаю слежку и наблюдаю на расстоянии. Орда же двигается дальше вглубь ущелья, и вот ловушка схлопывается. На склонах показываются черные стволы пулеметов, минометов и тяжелых громобоев. Град огня обрушивается на дно ущелья. Ракхасы мигом включают защитные артефакты, но силовые поля не способны держаться вечно. А когда еще и Шаровой с Мерзлотником применяют объемные техники, то зеленые теряют десяток за десятком. Ну а когда от ракхасов остается лишь горстка, спрятавшаяся за валунами, то с другого конца ущелья прибегают огры. Двухголовые великаны с громоподобным ором накидываются на зеленомордых, сминают, превращают ударами дубин в лепешки, а потом начинают их… есть. Мда, зрелище не очень. Хруст перекусываемых костей и истошные вопли прилагаются.
Через пять минут я поднимаюсь к своим на вершину горы. Фирсов недоволен как всегда, Веер и старики впечатлены происходящим. У моих жен же лица вообще бледно-зеленые. Снизу доносятся звуки гастрономического концерта.
— Ну что, красавицы мои? — усмехаюсь. — А чья была идея под конец запустить огров в ущелье?
Смотрю я на бойкую Свету, но блондинка неожиданно произносит:
— Лена.
— Серьёзно? — искренне удивляюсь. — Хм, ну в принципе я сам подумывал их закинуть, но поостерегся устраивать на ваших глазах кулинарное шоу.
— Я подумала, что врагам нельзя давать шанса выжить, Даня, — Лена, вся бледная, закрывает рот ладошкой, глаза слезятся от увиденного, но подбородок гордо вздернут. — Остатки ракхасов могли бы скрыться. А мы…ничего, потерпим, — она отворачивается от ущелья. — Главное, чтобы род процветал.
Сказать, что я впечатлен Леной, ничего не сказать. Но в то же время я доволен женой.
— Филиновы, одним словом, — бурчит Фирсов в стороне.
— Вещие-Филиновы, попрошу! — усмехаюсь. — Учитель, запомните наконец.
Глава 6
Перед катакомбами
Москва, Лубянка
— Владислав Владимирович, почему меня вызвали в срочном порядке? — спрашивает боярин Бирюзов, тщательно скрывая нервозность. Однако человеческое тело не умеет обманывать, и временами боярский указательный палец на подлокотнике кресла всё же постукивает. Едва заметный признак волнения, всё же выдержка у Бирюзова отменная, но Владислав, хоть и не телепат, давно научился считывать людей как открытую книгу.
— Федот Игоревич, вы, конечно, один из крупнейших землевладельцев в Царстве, — замечает Красный Влад, сплетая длинные пальцы на столе. — Вам многое прощается, но всем нужно знать меру. Зачем вы науськиваете соседей Вещего-Филинова в Сибири против парня? Вот недавно некий Сморкин установил пограничный столб прямо на его земле.
— Это моя земля, — возражает Бирюзов. — Сковородщина — моя. А там сейчас ошивается мутантка-жена этого бывшего простолюдина.
— Может быть, и так, — покладисто отвечает Красный Влад. — Может быть, и ваша. Но взгляните с другой стороны на данный вопрос. Данила сейчас на царской службе. Если покушаетесь на него — значит, покушаетесь на Царя, — Владислав прищуривается. — Скажите, Федот Игоревич, вы покушались на жизнь Данилы Вещего-Филинова?
Боярин шумно сглатывает.
— Конечно, нет, — спешно отвергает он предположения. — Я просто хочу вернуть свою землю…
— Тогда напишите жалобу Царю, — начальник Охранки разводит руками. — Уверен, сразу по окончанию войны Государь рассмотрит проблему своего влиятельного подданного. А
