Оружие тьмы - Кел Кейд

Резкайн в изумлении повернулся к лейтенанту:

– О чем ты говоришь? Я не…

– Я ничего не хочу слышать! Во всяком случае, до тех пор, пока ты не оденешься. Иди! – крикнул лейтенант.

Не вызывало сомнений, что это был приказ офицера.

По какой-то причине Резкайн почувствовал, что им овладевает гнев, направленный на лейтенанта. Ничто в данной ситуации не должно было вызвать в нем таких эмоций. Никто не убит и не ранен… ну, если не считать нескольких царапин и синяков.

Рассерженный воин вошел во внутреннее пространство лейтенанта так, что их тела почти соприкасались и лейтенант не имел возможности обнажить меч. Резкайн посмотрел через плечо лейтенанта и заговорил в ухо солдата так тихо, что никто не мог его услышать, в том числе Тэм, который стоял всего в нескольких футах, разинув рот, как выброшенная на берег рыба.

– Больше не совершай таких ошибок, лейтенант Джимсон. Даже голый и без оружия я могу прикончить тебя за несколько секунд. Не стоит меня недооценивать. Ты мой друг, но если еще раз бросишь мне вызов, тебе конец. В твоих интересах сначала выяснить все факты, прежде чем делать выводы и выдвигать обвинения.

Резкайн обошел лейтенанта и зашагал вдоль берега, чтобы забрать одежду и остальные вещи. Он решил, что должен провести некоторое время отдельно от отряда, чтобы все обдумать и успокоиться. Он чувствовал разочарование и не понимал, почему испытал гнев по отношению к лейтенанту. Джимсон ничего не сделал и не произнес никаких угрожающих слов. Он просто его предупредил, что выглядело вполне разумно. Если бы он атаковал женщин, лейтенанту следовало защищать их честь и хотя бы попытаться убить Резкайна. Значит, дело не в словах лейтенанта.

Резкайн довольно долго размышлял над этим вопросом, пока ему не показалось, что он все понял. Дело в предположении и обвинении, сообразил Резкайн. Он рассердился на лейтенанта из-за того, что тот мог подумать, будто Резкайн способен причинить вред женщинам без всякой на то причины или чтобы удовлетворить свои желания.

У Резкайна был только один опыт близкого общения с женщиной, и он начался весьма приятно, но закончился внезапно, когда женщина попыталась его убить. Однако он знал, что мужчины обычно делали с женщинами. Так как он никогда не оказывался в их обществе, до того как покинул крепость несколько недель назад, он практически забыл про тот эпизод. Произошло слишком много других событий, и ему пришлось приспосабливаться к необычной скорости внешнего мира. Позволить себе стать открытым и уязвимым для другого человека в течение любого промежутка времени – нет, сейчас он не мог себе такого позволить. Резкайн понимал, что близость не является обязательной, если он не хотел, чтобы на свет появился ребенок, а потому у него и не возникали подобные мысли.

Эти мысли вернули его к источнику гнева. Резкайн не был эгоистичным или жестоким человеком. Он убивал, когда возникала необходимость или мастера отдавали приказ; но верил, что у них имелась на то причина. Ему не нравилось убивать, но это его не тревожило.

Но напасть на женщин у ручья было бы жестоко и бессмысленно. Резкайн рассердился на лейтенанта, с которым они путешествовали уже несколько недель, потому что тот решил, будто Резкайн способен на такой поступок. Его возмутило, что друг поставил под сомнение его приверженность Правилам, в частности Правилу 1. Но более всего разозлило то, что для него оказалось важным мнение лейтенанта, и это стало новым ощущением.

Прежде Резкайна никогда не волновало, что думали о нем другие – как о личности. Всех людей, которых он знал раньше, занимало только одно: как он изучал Правила и Умения и действовал ли спокойно и без эмоций. До тех пор, пока он не проявлял жестокость или слабость, их не интересовали его мысли и чувства. Он знал, что никто его не осуждал, если это не относилось к Правилам, но мастера всегда считали, что он говорил правду, когда признавался в нарушении одного из них. Вопрос чести и доверия. Резкайн испытал гнев из-за того, что лейтенант мог такое о нем подумать. А остальные?

Когда Резкайн вернулся к отряду, он ничего не сказал, а лейтенанта полностью игнорировал. Он старался дистанцироваться от эмоций, но опасался, что если посмотрит на него, то может убить – или причинить серьезный вред, нарушив сразу Правила 1, 37 и 188… возможно, еще 2, но он все еще сомневался, что полностью понимал смысл последнего.

Резкайна смущали собственные чувства. Он не мог вспомнить, когда сердился на кого-то, кроме себя самого. Все раны и вред, который ему причиняли в крепости, даже пытки, имели причину – они входили в его обучение. Даже разбойников он мог оправдать – они же разбойники и всегда так поступают. Но сейчас все было иначе.

Резкайн молча оседлал своего коня и порылся в седельных сумках. Некоторые полезные вещи он держал в них, чтобы иметь к ним быстрый доступ, а не копаться в бездонном мешке. Он достал несколько пакетов с лекарственными растениями, чистые куски ткани и кувшин с мазью. Затем взял небольшую металлическую чашку, чтобы вскипятить воду, и сделал компресс из трав.

Резкайн опустился на колени рядом с Фришей, но она даже не посмотрела в его сторону. Она сидела на поваленном дереве на краю поляны, опустив голову так низко, что волосы скрывали лицо. Молодой человек осторожно приподнял ее подбородок, чтобы взглянуть на царапины.

Фрише было так стыдно, что она не осмеливалась встретиться с ним взглядом. Ее щеки покраснели, по щекам потекли слезы, но он не думал, что синяк будет большим. Впрочем, пурпурные следы вокруг одного глаза будут проходить несколько дней. Резкайн почувствовал, как все у него в груди сжалось, когда он понял, что Фриша старалась на него не смотреть.

Резкайн хотел бы понять, что она теперь о нем думала. Он взял ее изящную руку, вложил компресс, а потом поднял его так, чтобы он оказался прижатым к подбитому глазу. Фриша вздохнула – прохладная тряпица сразу принесла облегчение. Другой чистый кусочек ткани Резкайн окунул в мазь и тщательно прочистил царапины на ее лице и руках. А на более глубокие нанес слой мази. И все это время он молчал.

Закончив обрабатывать раны Фриши, он перешел на другой край поляны, к Реайлин. Она сидела на земле, подтянув колени к груди и опираясь спиной