всё ещё в здании: свет в приёмной горит.
— Понял. Рейк?
— Улица пустая. Всё тихо.
— Хорошо. Держите позиции. Мы выдвигаемся.
Пит посмотрел на группу — Лин, Джоанна, Нова. Три человека, от которых зависит успех операции. Три человека, которые доверяют ему свои жизни.
— Пошли, — сказал он.
И шагнул к краю крыши.
Работа началась.
Глава 25
04:30
Пит шагнул к краю крыши первым.
Оглядываться не стал — знал, что остальные следуют точно за ним. Полтора часа ожидания закончились. Теперь каждое движение было частью плана, каждая секунда — на счету.
Четыре здания. Три прыжка. Два спуска. Один подъём.
Он перепрыгнул на соседнюю крышу — расстояние меньше двух метров, площадка твёрдая. Приземлился мягко, на носки, перекатился на всю стопу. Беззвучно. Как учили. Как делал сотни раз.
Джоанна прыгнула следом — чуть резче, но так же тихо. Нова за ней — почти неразличимая тень в темноте. Лин последней — с планшетом, прижатым к груди, приземлилась аккуратно, присела на корточки, выровнялась.
Никто не говорил. Не было нужды.
Ночной Капитолий дышал вокруг них. Огни мигали внизу, где-то гудели машины, где-то смеялись люди — обрывки чужих жизней, долетавшие снизу. Город жил и не знал, что над его головой движутся тени.
Следующее здание было ниже — спуск по металлической лестнице, приваренной к стене. Пит проверил крепления взглядом: ржавчина, но держится. Спустился быстро, ступая на края перекладин, где металл крепче. Остальные следовали — один за другим, без суеты, без лишних звуков.
Внизу — узкий карниз. Пятнадцать сантиметров ширины. Двадцать метров длины. Под ним — улица, патруль, возможная смерть.
Пит не смотрел вниз. Смотреть вниз — значит думать о падении. Думать о падении — значит упасть.
Он пошёл вдоль карниза — боком, спиной к стене, руки чуть в стороны для баланса. Шаг. Ещё шаг. Бетон под ногами холодный, местами крошится. Дыхание ровное. Пульс спокойный. Просто идти. Просто не думать.
— Внизу патруль, — тихо сказала Лин в канал. — Двое. Идут в нашу сторону.
Пит остановился. Замер. Стал частью стены.
Остальные замерли следом — Джоанна прижалась к бетону, Нова застыла в полушаге, Лин перестала дышать.
Голоса внизу — неразборчивые, ленивые. Шаги по асфальту. Миротворцы разговаривали о чём-то обыденном: может, о смене, может, о доме. Не о войне. Не о повстанцах. Просто разговор двух усталых людей в конце ночной смены.
Шаги замедлились. Остановились прямо под ними.
Тишина растянулась. Каждая секунда казалась минутой. Пит стоял на карнизе, прижавшись к стене, и не двигался. Вообще. Даже дыхание стало поверхностным, едва заметным.
Один из миротворцев прикурил. Щелчок зажигалки прозвучал оглушительно в ночной тишине. Запах дыма потянулся вверх.
— Холодно, — сказал один.
— Ага. Ещё час до смены.
— Пойдём дальше. Тут всё равно никого.
Шаги возобновились. Медленно отдалились. Растворились в ночи.
— Ушли, — сказала Лин. — Улица чистая.
Пит выдохнул. Продолжил движение.
***
Два здания. Два прыжка. Один подъём по пожарной лестнице.
Пит двигался быстрее — полтора часа неподвижности вытянули силы из мышц, но теперь, когда началось движение, тело вспомнило, что умеет. Каждый прыжок — точный. Каждое приземление — мягкое. Каждый шаг — беззвучный.
Они были тенями. Призраками. Тем, что движется по краю зрения и исчезает, не успев стать реальным.
Целевое здание выросло перед ними — высокое, административное, с рядами тёмных окон. Только одно окно на четырнадцатом этаже светилось.
Бейн всё ещё работал.
Пит присел у парапета, оглядел крышу здания напротив. Восемьдесят метров по прямой. Прыжок невозможен. Нужен другой путь.
Он нашёл его — старый кабель-канал, протянутый между зданиями. Толстый, металлический, покрытый ржавчиной. Держится на креплениях, которым лет сорок.
— Лин, сколько времени?
— 04:38. Окно откроется через девять минут.
Пит посмотрел на канал. Тридцать метров по металлической трубе над пустотой.
— Я первый. Если рухнет — отходите, ищите другой путь.
— Не рухнет, — сказала Нова. — Посмотри на крепления. Они новые. Меняли года три назад.
Пит всмотрелся. Она была права — крепления выглядели свежее остального металла.
— Тогда идём.
Он забрался на канал — осторожно, проверяя равновесие. Металл холодный, влажный от ночной сырости. Держаться не за что — только баланс, только правильно распределённый вес.
Пошёл. Медленно, шаг за шагом. Не смотрел вниз. Только вперёд — на целевое здание, на светящееся окно.
Метр. Пять. Десять. Двадцать.
Канал чуть прогнулся, но держался. Металл не скрипел — молчал, как сообщник.
На полпути Пит остановился.
Не потому, что устал — уловил нехарактерный звук.
Вертолёт. Где-то вдали, но приближается.
— Лин, что это?
Короткая пауза. Потом её голос — напряжённый:
— Патрульный вертолёт. Делает обход. Не должен был быть здесь ещё двадцать минут.
— Время до сближения?
— Минута. Если пойдёт стандартным маршрутом — пройдёт в ста метрах. Увидит, если будете двигаться.
Пит стоял на кабель-канале посреди пустоты. Пятнадцать метров до здания. Пятнадцать метров назад. Минута до вертолёта.
Двигаться — значит быть замеченным. Оставалось лишь не создавать лишних движений, за которые может зацепиться глаз патруля, и надеяться, что в темноте их не увидят.
— Все замирают, — сказал он в канал. — Не двигаться. Не дышать. Становимся частью крыши.
Он присел на корточки, обнял металл руками, прижался к нему. Стал силуэтом, который можно принять за выступ, за коробку, за что угодно, кроме человека.
Гул винтов нарастал.
Вертолёт прошёл рядом — низко, но не слишком близко. Прожектор скользнул по крышам, по стенам, по кабель-каналу. Задержался рядом с Питом на секунду. Может, две.
Потом прошёл дальше.
— Ушёл, — сказала Лин. — Можете двигаться.
Пит выдохнул. Поднялся. Продолжил путь. Край здания приближался. Ещё десять метров. Ещё пять.
Он дотянулся до парапета, подтянулся, перебрался на крышу. Твёрдая земля под ногами.
Джоанна, Нова, Лин последовали за ним.
Все на месте. Все живы.
— 04:44, — сказала Лин. — Три минуты до окна.
Технический люк в дальнем углу — именно там, где показывала разведка.
Они дошли.
***
04:45
Пит присел у люка, достал отмычки. Не спешил — спешка создаёт звук. Звук создаёт проблемы.
Первый болт поддался легко. Второй застрял — ржавчина въелась в резьбу. Пит покачал его, нащупал слабое место, надавил под правильным углом. Болт провернулся со скрипом — тихим, но слишком громким для ночной тишины.
Все замерли. Слушали.
Ничего. Город продолжал жить внизу — равнодушный, не подозревающий.
Третий болт. Засов.
