плавно кружили ястребы, а в кустах и кронах деревьев порхали черные дрозды, распевая веселые песни. Я не особо спешила.
Дорогу с обеих сторон обрамляли пышные заросли цветущего желтого утесника, ароматного и колючего. За приземистыми однообразными фермерскими домами и на вершинах живописных холмов раскинулось буйство маленьких и нежных, как снежинки, белых цветов.
Дневной свет уже угасал, когда я добралась до постоялого двора, единственного на много лиг вокруг, – два этажа серого камня и лишайника. У двери сидел и плел веревку старик, из торчавшей в потрескавшихся губах глиняной трубки вился дымок. Я подъехала, спешилась, и старик поднял голову, прикрывая глаза ладонью от закатных лучей солнца.
– Парень! – окликнул он. – Посетитель!
На зов выбежал угрюмый мальчик, взял поводья и повел лошадь к небольшой конюшне за домом.
Я смотрела на долину перед собой – дорога все круче шла вверх.
– Отдельную комнату и горячей еды.
Под маской чесалось, ноги горели, а кожа лопалась и мокла от долгой езды.
Старик потянулся за трубкой, склонил набок голову и смерил меня пристальным взглядом.
– Ночлег и еда? Как скажешь, только лучше не езжай в те края. Говорят, в холмах теперь водятся чудовища. Правда, к седлу у тебя приторочен здоровенный меч. Умеешь небось им орудовать?
Я пожала плечами:
– Теперь чудовищ долго не будет.
Я забрала из конюшни поклажу и меч, и меня провели в отдельную комнату. Раздевшись, я обработала раны и нанесла смесь трав и жира на зудящие горящие шрамы, сменила одежду и маску, спустилась в зал и села за столик у очага. Девушка принесла кружку эля, деревянное блюдо с хлебом и сыром и миску рагу из баранины. При виде маски она испуганно отшатнулась.
Старика, похоже, маска не беспокоила, даже наоборот.
– Ранена на войне? Без обид. Вы, ребята, славно дрались бок о бок с нашими молодыми против Скаллгрима и всех их чудовищ.
Я кивнула, и на его лице проступила благодарность.
– А ты знала его? Того тирана, Бродягу?
– Знала. Он был хорошим.
Старик без спроса уселся напротив и громко потребовал эля.
– Должно быть, история долгая.
Я с сожалением опустила взгляд на свой ужин. Чтобы есть и пить, придется поднимать маску, и публика мне совсем не нужна.
– Ты слышал когда-нибудь про сущность, которую зовут богом сломленных? – спросила я, не притронувшись к еде. – Он существует?
Помедлив, старик неспешно кивнул:
– Ага, слыхал. За теми холмами случается странное. Народ исчезает. Идут туда с едой и товарами, а возвращаются с серебром, и сами не знают, где были.
Развернув на столе карту, я постучала пальцем по примитивной картинке.
– Я ищу вот эту долину.
Прищурившись, он посмотрел на карту, потом перевел взгляд на меня и снова на карту.
– Та скала похожа на девичий камень. Говорят, великие духи во время бури превратили в камень друида-сказительницу с серебряным языком, им не понравилось, что ее истории лучше. Скала в стороне от дороги. Тебе наверх, потом сквозь тесный проход у святилища Королевы зимы. Ходят слухи, что лошади отказываются туда идти. И глядеть-то не на что, голый камень да осыпи. А легенда эта – полный бред, как по мне.
Я почти у цели.
– Возьми мою лошадь. Там, куда я иду, она мне не понадобится. Пусть твой мальчик проводит меня завтра утром. А теперь ступай, дай мне спокойно поесть.
На другое утро угрюмый мальчик подвел меня к перевалу. Дальше идти он, похоже, опасался, бормотал что-то о проклятиях и злобных духах мертвых друидов, которые крадут заблудившихся детей и жрут их сердца. Думаю, подобная тварь сразу выплюнет такую кислятину.
Пришлось закинуть мешок и меч на плечо, чтобы протиснуться через узкий проход, скорее даже расселину в каменном склоне. И за ним открывалась другая долина, скрытая. Впереди у дороги, как страж, торчал кривой каменный столп, похожий на старуху с горбом. А в канаве валялись обломки старого святилища Королевы зимы.
Я направилась дальше, таким шагом до отметки на карте оставался всего день ходьбы. К моему разочарованию, нападали на меня всего дважды: в первый раз полудохлый от голода костяной стервятник, а во второй – странный демон, полусобака-полуобезьяна. И я развлеклась, с удовольствием прикончив обоих голыми руками.
Через несколько часов камень под ногами сменился землей и травой. По пути попадались фермеры, обрабатывающие маленькие наделы и пасущие коров и овец. Я не замечала ничего странного. Долина не тайная, раз здесь живут и работают люди.
Некоторые из них махали рукой, когда я проходила мимо, и я неуверенно отвечала. Это точно не место демонических ужасов, люди не опасались вооруженного чужака в стальной маске. Ни у кого не было никакого оружия, кроме мотыг и лопат – странновато после великой войны.
Место было красивое и защищенное от суровых горных ветров. В небе танцевали быстрые ласточки, и я наслаждалась прогулкой. На какое-то время она отвлекла от постоянной боли и натирающей одежды.
Пройдя еще около лиги, мимо нескольких домов, и заселенных и недостроенных, я поняла – что-то здесь меня беспокоит. Я ни разу не видела детей, а у многих жителей были страшные шрамы. Но эти хромые старые воины и женщины с печатью горя на лицах беззаботно смеялись, они улыбались, обрабатывая землю. На моих руках дыбом встали фантомные волосы.
Что-то здесь не так. Я не спускала руку с рукояти клинка. Впереди от главного тракта отходила гравийная дорожка, ведущая к широкой круглой башне из сухой каменной кладки, которая возвышалась над всеми прочими домами в долине. Из отверстий в круглой сланцевой крыше струился дым, люди то и дело входили и выходили из единственного хорошо укрепленного дверного проема, одни были нагружены строительными материалами, а другие тащили мешки с зерном. Я приблизилась к двери, ведущей в большой дымный зал, и вышедший из башни человек отступил в сторонку, придержав толстую дубовую дверь, чтобы я могла войти. Я шагнула вперед, стараясь не смотреть на него – лицо было бесформенным месивом шрамов от страшных ожогов.
– Добрый вечер, – приветливо заговорил он с интонациями образованного сетарийца из среднего класса обитателей Полумесяца. – У нас есть холодный эль и горячая еда. Не сомневаюсь, ты найдешь, что искала. – Он указал на мою маску. – Тебе это больше не нужно, Эва. Мы все здесь друзья. Никто не судит о человеке по внешности.
Я потянулась к мечу, но незнакомец развернулся и пошел прочь, беззаботно мурлыча что-то себе под нос. С колотящимся сердцем я застыла в дверном проеме, держа руку на рукояти меча.
– Ты идешь или нет? –
