Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145
своего господина в сражении, поэтому необходимо немедленно уехать в Когахейру.
Оба стояли, расправив плечи, и явно не нуждались в одобрении или разрешении.
– Солдаты дрались всю ночь, – сказала я. – Вы предлагаете уйти, даже не дав им отдохнуть?
– На это нет времени, ваше величество, – решительно заявил Мансин. – Без светлейшего Бахайна мы не сумеем выторговать поддержку губернатора Коали. Оставаться здесь небезопасно. Даже на час. В лучшем случае мы застрянем в замке и не сможем выбраться. А в худшем они настроят против нас горожан.
Мне не понравились взгляды, которыми они обменялись, прежде чем Мансин, сцепив руки за спиной, добавил:
– Они служат не вам, а светлейшему Бахайну. Вы убили светлейшего Бахайна, и теперь у них еще меньше причин вас поддерживать.
Вас. Я снова подметила, как он разделил себя и меня.
– С учетом укреплений замка, достаточно минимального гарнизона, чтобы его удержать, – закончил Мансин. – Но если вы хотите добраться до Когахейры в этом году, уходить нужно немедленно.
Ночной успех на поле боя мало что будет значить, если в итоге мы окажемся заперты в собственном замке, в то время как остальные дерутся за империю. Я предпочла бы двигаться в своем темпе, чтобы это не выглядело бегством, но либо бегство сейчас, либо война с горожанами Сяна.
Я устало вздохнула.
– Хорошо, идем в Когахейру. Сейчас Оямада с остальной армией наверняка уже почти там.
Оба поклонились, словно приказ с самого начала исходил от меня, и за это я была им благодарна.
– Я поговорю с левантийским переводчиком и узнаю их планы, – сказал генерал Мото, во второй раз поклонившись. – Если позволите, ваше величество.
Я чуть не сказала, что пойду с ним вместе, но сжатая челюсть Мансина вынудила меня помедлить. Судя по лицу, он хотел что-то добавить. Я подняла брови.
– Что-то еще?
Он покосился на стоящего рядом со мной генерала Рёдзи.
– Я хотел бы поговорить наедине, ваше величество.
Мой язык сковала паника, но я отпустила Рёдзи кивком. В полном суетящихся людей дворе мы едва ли были наедине, но отсутствие обоих генералов, похоже, устроило Мансина. Он приосанился. Словно может говорить только с полной высоты своего роста.
– Вы не можете взять левантийцев с собой на запад.
Не вопрос и не совет, а просто констатация факта, и в первую секунду я подумала, уж не ослышалась ли.
– Не могу? – вскинулась я.
– Они нам не союзники. Они наши враги.
– Поправьте меня, если я не права, министр, но без них сейчас нам пришлось бы готовиться к длительной осаде. Они сражались за нас, когда нам не хватало солдат, и если это не делает их нашими союзниками, то что тогда?
Вокруг сновали левантийцы и вернувшиеся солдаты, весь двор кишел людьми, которыми я могла гордиться.
– И в результате этого сражения погиб светлейший Бахайн, хотя нам он был нужен живым. Убит левантийским лучником, как я понимаю. Императору Гидеону будет очень удобно, если мы застрянем здесь и не сможем драться, вот почему они нам не союзники. Им нельзя доверять.
– Чего больше в этом совете – мудрости или предубеждения?
Мансин напрягся.
– Мудрости, ваше величество. Те, кто готов склониться перед левантийцем, выполнять приказы левантийца и смотреть, как их лидер сражается бок о бок с левантийцами, уже выбрали сторону императора Гидеона. А остальным левантийцы здесь не нужны.
– Я понимаю, о чем вы, но все равно это больше похоже на предубеждение, чем на мудрость, министр.
Он придвинулся чуть ближе, и мне пришлось выгнуть шею.
– Я готов признать, что Рах э'Торин – достойный человек, но нельзя судить обо всем народе по действиям одного из них. Того, кому лучше держаться подальше от вас, если бы он знал свое место.
– А вы не должны судить обо всех по действиям Гидеона э'Торина.
– Так безопаснее.
Он был прав, но левантийцы – сильные союзники, а я доверяла Раху больше, чем большинству своих генералов. Забыть об этом и называть их просто врагами, просто варварами, захватившими наши земли, означало проигнорировать, сколько боли причинили им чилтейцы, даже если при этом стремились причинить боль нам. Упрощать все до хороших и плохих неправильно на всех уровнях, даже если таким путем можно заставить людей сражаться на твоей стороне. Четкие, неприступные границы. Мы хорошие. Они плохие. Вот только это не имело ничего общего с действительностью.
– Не стану притворяться, будто понимаю всю сложность их культуры, – уже спокойнее продолжил Мансин. – Но если они хотят уйти домой, пусть идут. Именно таково их желание, насколько я понял, когда они присоединились ко мне у Отобару. Им нужны корабли, чтобы отплыть домой.
– А если они не хотят уходить? Если хотят остаться? Или сражаться у Когахейры с Гидеоном?
Он без тени смущения посмотрел мне в глаза.
– Тогда их нужно запереть. Или перебить.
– Нет.
Мансин поднял брови.
– Нет, – повторила я. – Я не хочу быть таким правителем.
Он не ответил, но я не сомневалась, что он подумал: «Правителем, который удержит свою империю?» К горлу подкатила тошнота. Я хотела пройти мимо него, но он встал на моем пути, как будто я простая служанка.
– Если ваше упорство объясняется личным интересом к Раху э'Торину, – прошептал он, чеканя слова, – то я еще раз настоятельно советую не сближаться с человеком, само присутствие которого в вашей армии навсегда запятнает вас в глазах собственного народа.
Меня сотрясал гнев. И смущение. Я чувствовала, как вспыхнуло лицо, но могла лишь встретиться с Мансином взглядом или капитулировать.
– Желаете узнать, каковы мои чувства к нему? – прошептала я в ответ. – Да, я хочу, чтобы Рах э'Торин остался. Я ему доверяю. Но дело не в нем или ком-то еще. Я хочу править империей, основанной на терпимости, а не разделении. Хочу объединить Кисию, а если я пойду по тому же пути, что император Кин, ничего не изменится.
– Вы не можете позволить себе гнаться за идеалами, пока не окрепнете настолько, что выдержите их последствия. Какое дело простолюдинам до терпимости к чужакам, вызывающим страх? Если люди увидят, что правитель ставит интересы чужаков превыше интересов своего народа?
Вернувшиеся с победой солдаты присоединялись к сборам с радостным чувством, что мы наконец-то отправляемся в Когахейру. Для них мы выглядели императрицей и министром, обсуждающими детали, хотя мне казалось, что земля уходит из-под ног. Я построила все на вере в Мансина, на нашей общей цели. Когда наши надежды и стремления так бесповоротно разошлись?
– Как всегда, благодарю за совет, министр, – сказала я, напустив на себя уверенный и властный вид, несмотря на бушующие внутри чувства. – Я обдумаю ваши слова, но не буду принимать поспешных решений. В конце концов, именно благодаря левантийцам мы еще живы.
Я пошла прочь, прежде чем успела сказать что-то такое, о чем потом пожалею, и через десяток быстрых шагов поняла, что иду без цели. Но я шла дальше, ведь,
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145
