Сверху акта подпись 'Утверждаю: Мухин И.Н.' Мухин, Мухин…где-то эту фамилию я уже встречал. Далее за актом следовал приказ?145 с грифом совершенно секретно, полковнику Сивучу В.А принять под ответ. хранение контейнер инвентарный?31200000688. Обеспечить надлежащие условия хранения. Инструкция по условиям хранения прилагается.
Андрей вытер лоб. Костер уже догорал, и чтобы не подкидывать дров и было лучше видно, он подвинулся к пламени вплотную и взмок от жара костра. Картина начинала вырисовываться. Документы в папке не были разбросаны как попало. Они несомненно были обрывочны и для полноты картины не хватало данных, но закономерность в их размещении уже прослеживалась. Не даром же отец всегда бухтел на этих ученых, мать их за ногу. А он эти документы читал и знал от и до. А еще ему дед многое рассказывал, чего в папке нет…
— Та-а-ак, параметры хранения, — Андрей читал медленно, и всегда в слух, так он лучше понимал прочитанное, — Температура не должна быть выше минус 90градусов по Ц, иначе объект может выйти из спячки. Температура, при которой жизнедеятельность объекта возможна, от минус 80 — до плюс 80 градусов по Ц. Для обеспечения надежности хранения в контейнер закачан жидкий азот под давлением 120 Бэ-эр, который обеспечивает надлежащую температуру хранения минус 190 градусов по Ц. В простенке из полипро…Хрен выговоришь. Следите за показанием манометра…. Внутренний саркофаг запаян свинцом….
***
… давно иду на зов. Но только теперь внутри сформировалось четкая уверенность, что не на охоту я вышел в такую даль, не спариваться как другие существа(хотя полной уверенности нет, что не спариваться, вполне возможно, что я только теперь созрел до стадии взрослой особи). Что-то там за краем земли, куда каждый вечер падает раскаленный красный шар, отдавший за день все тепло земле, зовет меня и ждет. Что-то или кто-то имеющий отношение ко мне. И я как множество других, ищущих легкой добычи на закате, устремился за солнцем. Не знаю, что ждет меня там, но каким-то непостижимым образом чувствую, что это мое предназначение. И с каждым днем я все ближе к нему…к зовущему.
Когда солнце стояло над головой, три особи преградило мне путь. Странно. Видел я их впервые. Но я точно знал кто они — самка, самец, и проводник, который носит икру. Они очень жесткие снаружи, но внутри костей нет. Я не привередлив в еде, но если бы они не напали, вряд ли стал на них охотиться. Добыча неприятна на вкус, и питательных веществ в ней мало.
***
В пересохшее горло мясо не лезло. Да и жевать его, когда слюны нет, не особенно приятное занятие, что траву жевать, что бумагу, все едино на вкус. Пить, единственное неистребимое желание гвоздем засело в мозгу. Не могу смотреть, как полковник делает маленькие глоточки из фляжки. Так и подмывает дать ему по сопатке, и отобрать фляжку. Пришлось отвернуться, во избежание. Все-таки разные мы совсем. На его месте, я давно бы попутчику воды предложил. Но он не Федя-Косой, и даже не Шустрый, не с нашей команды. Он типа Ябеды, не пойми что, которое идет с тобой одной дорогой, но пути у вас разные. Ничего, вот сейчас дожую и буду ящериц высматривать. Мясо конечно жесткое и болотом воняет. В уксусе бы его на пару дней, да в коптилку засунуть на сутки. Н-да, научил меня Хаймович в еде разбираться. Впрочем сало ничего…Глотать можно. Против сала, организм не возражает. Жаль только мало его, на кабане было…
— Пошли, что ли? — спрашиваю я, обтирая руки, об штаны и отрывая зад от горячего песка.
— Пошли, — кивает полковник.
Разговорчивым его назвать трудно. Все что-то думает про себя, соображает. И непонятно, чего он на самом деле хочет, и чего в следующую минуту от него ждать? Хаймовича я тоже внутренним взглядом прощупать не мог, и не болтал он попусту. Но Хаймович свой до мозга костей, почти отец мне. И его молчание не напрягало. А этот…Да и пес с ним, пусть думает. Дойдем до города. Поможет Джокера взять за мягкое место, и хорошо будет. А не поможет, сам не пальцем делан. По обстановке сориентируюсь.
К полудню мы миновали большой овраг. Даже не овраг, а дыру в земле. Песчаные дюны раздались в стороны шагов на двести, обнажая желтую глинистую почву потрескавшуюся, под солнцем. Посреди образованного пятна земля треснула и разошлась метров на десять. Заглянув с обрыва вниз, почувствовал как снизу из темноты (трещина оказалась глубокой, что солнце не доходило до дна) на меня дыхнуло сырым горячим дыханием, словно там внизу кипел чайник и паром обдало.
— Там что-то есть, — сообщил я Сивучу, прощупывая темноту. Что-то там копошилось. То ли нору там себе устроило, то ли просто так жило. Не понятно. Чем оно там питалось? И как по обрыву туда-сюда лазило? Но там, как мне показалось, была вода. Эх! Жалко веревки нет, я бы туда спустился.
— Оно тебе надо? — равнодушно спросил Сивуч.
Мне 'Оно' конечно, было не надо, не нападает и ладно. Можно спокойно топать дальше. Сивуч по большому счету прав. Но его слова меня взбесили. Ничего ему не интересно. Готов был об заклад побиться, что и подземелье под институтом его интересует с одной целью — взорвать. А что там, как там, ему до фонаря. Кто там жил? Какие создания? Как все устроено? Зачем и почему? Абсолютно безразлично. Мне только непонятно, как с таким равнодушием можно жить? Взорвет он, допустим, институт, к ядреной Фене. А дальше? Чем жить будет? Каким интересом? Чужая душа потемки. С детства темноты не люблю.
Даже Роза моя, светлая такая…Не обличьем, не цветом волос. Они у неё цвета вороньего крыла, что синевой отдает. А душой, сердцем. Бывает прижмется ко мне, и я чувствую как она изнутри вся светится…Так хорошо нам было вдвоем.
— Ты прав полковник, нас город ждет. Топаем дальше.
***
Андрей проснулся, когда луч солнца пробился через отдушину в подвале и упал на его лицо. Сивуч сморщился от головной боли. В голове булькало. Мозги, кажется, стали жидкими и переливались из стороны в сторону, стоило голову наклонить чуть в бок. Он поднялся с топчана. Зачерпнул ладонью пригоршню воды из корыта и ополоснул лицо. Какое это оказывается блаженство — вода. Вода за ночь отстоялась, и казалось чистой. Пахла по-прежнему не ахти, но после стольких дней без воды, и когда каждый глоток считаешь, запахом можно было пренебречь. Под утро Андрей вскипятил на костре с полведра и напился от пуза.
