остались в прошлом мире, раз она не догадалась проявить обыкновенную вежливость. Она постаралась сделать это как можно тише, потому что не знала, какие сюрпризы могут таиться в подъезде, мало ли на верхнем этаже кто-то притаился или из любой квартиры вывалится какая-нибудь тварь, но, как назло, гулкий подъезд разнёс звук по всем этажам. Кучеряшка за дверью явно не торопилась открывать. Веда прижалась лбом к прохладной двери и тихо проговорила:
— Эййй… Девушка! Впусти меня! Я иммунная! Не заражена, честно-честно! Пусти!
Почему-то она погладила дверь, словно домашнего питомца, и прижалась к ней ещё сильнее, будто это могло убедить незнакомку. Но кучеряшка по-прежнему не проявляла гостепреимства. Зато сверху что-то громко грохнулось, и нечто массивное с глухим звуком рухнуло в одной из квартир третьего этажа. Видимо, какой-то пустыш задел мебель или со всего маху приложился об косяк. Вскоре послышался хриплый, раздражённый рык, и его тут же подхватили другие, разноголосицей и эхом. Судя по всему, соседи проснулись. А вот и с улицы кто-то подтянулся, благодарим за визит! Да уж, какой-то совсем неудачный расклад снова выпал блондинке. Но по крайней мере у неё уже родился план Б: если кто-то сейчас решит ворваться в подъезд, то она сиганёт на козырёк и даст дёру. Со второго этажа, ну, уж точно не в лепёшку расшибётся, максимум парой синяков отделается, не больше. Главное только ногу не подвернуть. По входной двери в подъезд начали долбиться, и Веда снова вздрогнула всем телом.
— Чёрт! — Она скорчила страдальческую мину и уже была готова осуществить свой план с побегом в окно, но тут дверь с лёгким щелчком приоткрылась. Две дрожащие руки вцепились в Веду и, не спрашивая разрешения, втащили её внутрь. Кучерявая захлопнула дверь и тут же защёлкнула все замки: сверху, снизу, посередине, щёлк, лязг, клац. А потом к горлу Веды прилип холодный хлебный нож. Тоже, блин, нашла чем угрожать.
— Здарова… — Веда подняла руки и испуганно уставилась на Кучерявую.
— Ты кто? Откуда пришла? Ты одна или у тебя есть группа? — зашептала Кучерявая, и глаза у неё испуганно бегали.
— Я Веда. Сама по себе. Гол как сокол, одинокая одиночка, — выдохнула Веда и нахмурила брови.
Кучерявая осторожно начала пятиться назад.
— Проходи. Медленно. Рюкзак оставь у двери. Садись на диван. Без резких движений. Или я тебя на люля-кебаб порублю, — процедила она, по-прежнему не убирая нож. Ну да, таким-то ножом она устанет рубить раньше, чем нанесёт хоть какой-то вред.
— Вполне гостеприимно, — буркнула Веда, поднимая бровь, но подчинилась. В такой ситуации спорить себе дороже. Да и Веда не Фиона, она не такая агрессивная и отметелить напуганную девушку, несмотря на проявленную грубость, не хотела.
Квартира оказалась скромной, но вполне уютной. Здесь было две спальни, гостиная, ванная и туалет, и всё раздельно.
— У тебя тут довольно уютно, — кивнула Веда, продолжая осматриваться по сторонам.
Кучерявая ничего не ответила, потому что с головой зарылась в её рюкзак и сосредоточенно перебирала содержимое.
— А звать-то тебя как?
— Шогик, — коротко бросила та, не отвлекаясь от своего занятия.
— Ну ничего себе… Необычное имя. — пробормотала Веда.
Шогик вдруг резко подскочила с места и плюхнулась в кресло напротив, причём нож из рук так и не выпустила.
— Ты вообще понимаешь, что здесь происходит?
— Понимаю…
Прошло около полутора часов, и за это время Веда в красках обрисовала Шогик всю картину: мир за стенами, заражённых, рейдеров, Стикс, стабы, спораны и живчик. Шогик слушала и бледнела с каждой минутой всё сильнее. Сначала она просто ходила по комнате взад-вперёд, потом начала грызть ногти, а затем и вовсе села, опустила лицо в ладони и замерла. Всё в ней кричало: «Нет, я не согласна, верните всё обратно». Но реальность вежливо проигнорировала её протест.
У Шогик, как выяснилось, была семья: отец, мать и старшая сестра. Что с ними случилось, она не знала, но упорно продолжала ждать их возвращения день за днём, надеясь на чудо. Её мама с папой владели небольшим кафе армянской кухни и в то самое утро отправились на работу, как делали это всегда. Сестра же уехала на пары в университет. И с тех пор Шогик больше никогда их не видела. А выжила она лишь потому, что в кладовой завалялись старые запасы еды, но и те к моменту появления Веды были уже на последнем издыхании, как и сама хозяйка квартиры. Веда мысленно окрестила её Кучеряшкой, потому что волосы у Шогик были действительно шикарные: тёмные, густые, пышные, такие, что только руку протяни и утонешь в них. Карие глаза, нос с небольшой горбинкой, выразительное лицо. Но эти роскошные локоны были смертью в красивой обёртке, ведь за волосы легко хватает и человек, и заражённый. Поэтому Веда тут же посоветовала убрать их под кепку, затянуть в тугой хвост, а лучше вообще обрезать под ноль, за что была послана в далёкое путешествие. Кто бы сомневался… Сама Веда давно завязывала свои волосы в тугую резинку, выходя из стаба. Жизнь научила: красота красотой, а удобство и выживание прежде всего.
После парочки недолгих пререканий девушки всё же сумели найти общий язык. Шогик было одиноко и страшно, ей до дрожи хотелось простого человеческого общения, и Веда испытывала ровно то же самое. Вот только Шогик совершенно не знала, что ей делать дальше и как теперь быть. Блондинка предложила Кучеряшке пока пойти вместе с ней, чтобы поискать ближайший и более-менее приличный стаб. Да, шанс был невелик, но вдвоём всё-таки лучше, чем в полном одиночестве. Только сначала нужно было раздобыть спораны, потому что без живчика далеко не уйдёшь, особенно если ты дрожащая и ломаемая трясучкой Веда, у которой организм уже потихоньку сдавал позиции. Девушка, кстати, из-за этого поначалу приняла её за самую настоящую наркоманку, но блондинка быстро и без лишних эмоций всё ей пояснила. И пусть Шогик ещё не до конца верила в услышанное, она всё же немного успокоилась насчёт её состояния. Впрочем, её опасения были вполне понятны: вокруг и без того творился самый настоящий апокалипсис, а тут ещё и какая-то нарколыга свалилась на голову, от которой по определению нельзя ждать ничего хорошего.
Решили заночевать у Кучеряшки, набраться сил, а на утро позавтракать и с первым светом выдвигаться в путь. И уже к вечеру Веда поняла, насколько же непредусмотрительной дурёхой она была днём, когда без задней мысли спустилась к набережной и пряталась в каких-то жиденьких кустах, надеясь остаться незамеченной. За последние два часа по этой самой набережной успело пройти не
