взвода и снайпера-гвардейцы пошли искать себе удобные места. В общем, все готовились.
Ну а минёры меж тем и пошли. Согнувшись и прикрываясь щитами, выдвинулись к склону, а Аким вроде и рад тому, что противник на своей высоте «молчит», ни разу даже не выстрелил по его людям, но, с другой стороны, для чего тогда вся эта ночная суета? Вообще-то он привёл сюда взвод, чтобы выявить огневые позиции противника, прикинуть углы и плотность возможного огня… А тут — ничего. Тишина. Возможно, что это из-за дождя. Снайперу в такой погоде и не прицелиться как следует. У пулемёта и камеры, и ПНВ, конечно, мощнее, но пулемёт они «светить» раньше времени, видно, не хотят. А дождь тем временем усиливается. Со склона ему по ногам уже бегут ручейки, омывают его тяжёлые ботинки и убегают дальше, вниз, вниз… А прапорщик не отводит камер от своих минёров, что копошатся у камней, у подножия склона. И ждёт, ждёт, хоть чего-нибудь…
Но противник огня не открывает:
«Они нас не видят! — эта уверенность крепнет в нём. — Ну не могут же они позволить нам снимать мины».
И вскоре Ковальчук и сообщает ему:
— Товарищ прапорщик, мины есть, плотность высокая, класс мин — противопехотные. Что за мины… — тут минёр думает пару секунд. — Я такой системы не знаю. Думаю, что неизвлекаемые…
«Неизвлекаемые?».
Это был вполне себе вероятный вариант: о ком тут кляксам волноваться? Это не их земли, уйдут, а мины бросят… Но неизвлекаемые мины… Это же поставил — забыл. А значит, по идее, должна срабатывать на самый лёгкий контакт.
А минёр и спрашивает его:
— Командир, что делать?
Акиму тут в голову приходит одна задумка. Не задумка, а настоящая дерзость… И пока она формируется в законченную мысль, он говорит своим людям:
— Оттянитесь оттуда чуток, — а у самого в голове всё чётче и чётче вырисовывается план. Да такой, что ему не в силах обдумывать эту сумасшедшую затею в одиночку. И он оборачивается назад.
— Товарищ хорунжий, — он знает: всё то, что говорил Ковальчук, СПВ разнесла по всем приёмникам его людей, все слышали их разговор, слышал его и Таран. И тот откликается:
— Иду.
Не проходит и минуты, как хорунжий, перебираясь через валуны и обходя завалившихся на грунт казаков, подбирается к прапорщику.
— Ну, что у вас?
И тогда Саблин открывает забрало, он почему-то не хотел сейчас, чтобы весь взвод его слышал.
— Мин у Журавеля осталось тридцать шесть штук.
Таран тоже открывает забрало, и они говорят без микрофонов.
— Аким, ты чего задумал?
Голос хорунжего почти строг; кажется, он уже по первой фразе Саблина начал догадываться, куда тот клонит. Брызги от частых капель попадают на лица тихо говорящих людей, но они не придают этому никакого значения:
— Мины на контакт и вибрацию, — продолжает Аким; и раз уж у них пошёл такой прямой разговор, он обращается к Тарану не как к командиру, а как к товарищу: — Пройти можно, если ты будешь впрямую корректировать. Так, по камням да по воронкам, по дождю добежать можно.
— По дождю, конечно, можно… но там двести метров? — сомневается хорунжий.
— До первого их ИОТ-а от начала склона — сто восемьдесят, — говорит ему Саблин. — Можно добежать…
— А люди? Тут нужны хорошие штурма, а у тебя молодняк один.
— Есть неплохие…. Найду, — Саблин снова уверен. Он секунду молчит. — Лишь бы дождь не кончился раньше времени.
— На дорогу все мины уйдут; там, в траншее, нам штурмов и поддержать будет нечем, — всё ещё сомневается Таран.
И тогда Аким говорит ему просто:
— Главное — дойти, за траншею только бы зацепиться, — и опять в его голосе хорунжий, слышит ледяное спокойствие. — А уж там я как-нибудь. Ну а нет, так отойдём. Мины потратим, ну так что — война… В общем, давай, хорунжий, вызывай Журавеля…
Таран молча переключается на рацию:
— «Кактус», «кактус», как слышишь? Приём.
— «Акация», «кактус» на связи.
— «Кактус», один пристрелочный, огонь по команде… — он начинает диктовать координаты начала склона. А Саблин уже вызывает своего зама:
— Саня, подойди сюда.
Каштенков появляется через четверть минуты.
— Чего?
— Ты пока на взводе за меня…
— Не понял, — отвечает ему зам.
— Чего не понял? За меня остаёшься, — с заметным раздражением продолжает Аким. — Гранаты мне давай: «двойки» штук пять и «единиц» десяток.
— Да куда ты? — Саня, кажется, удивлён, а может, и напуган. Орёт дурак в СПВ; ясное дело, весь взвод его слышит, да и гвардейцы, поди, тоже.
— Пойду пройдусь, — стараясь говорить как можно спокойнее, отвечает Аким. — Погляжу, как там… Ты гранаты давай.
— Есть давать гранаты… — отвечает зам. Уже вроде и не удивлённо. И начинает собирать гранаты у ближайших к ним казаков, складывать их в свою разгрузку.
А Саблин выглядывает из-за камня и смотрит на минированный склон. На притаившихся у камней двух штурмовиков и двух минёров. А тут вдруг…
Пумм…
Мина прилетела беззвучно, даже не свистнула в дожде, и легла на удивление точно. Как раз в начале подъёма, метрах в тридцати от завалившихся за камень минёров.
«А хорошо положили. Если так и дальше смогут…».
Как работают хорунжий и миномётчик — ему нравится.
— Саня, ну где ты там…?
— Иду, — откликается Каштенков. Он подходит и протягивает Акиму полную разгрузку гранат. Она тяжеленная, прапорщик берёт её, и моторы в «предплечье» и «локте» начинают зло попискивать из-за серьёзной нагрузки.
— Всё, пошёл я, — говорит Саблин, привычным движением вешая на левое плечо щит. — Слушай меня, Саня, я перейду на рацию. На второй канал.
Каштенков ничего не успел ему ответить, так как по небу расползлась целая цепь белых трещин, а потом оно побелело целиком… но всего на мгновение, а после раздался такой гром, как будто небеса обвалились на острые скалы. Саблин сам едва не вздрогнул от всего произошедшего, поднял камеры к чёрному небу, откуда на землю обрушился просто водопад, и зная, что его сейчас все слышат, произносит:
— Вот… Опять же и Господь за нас!
Санкт-Петербург. 07.05.2026
⠀⠀
1
Знаменитая цитата из позднесоветского художественного фильма "Кин-дза-дза". (Прим. компилятора)
2
Лента была двухцветной. Ярко-жёлтая полоса была сшита с насыщенно-голубой.
— Надеваю на рукав…
— И людоеды опознают в тебе своего?
— Да.
Автор шикарно приложил небратьев и россиян-коллаборационистов из "пятой колонны". Моё почтение. (Прим. компилятора)
3
В процессе написания этой книги автор явно вдохновлялся игрой fallout и мобами из
