плотнее затягивают небо. Луны уже не видно, она уплыла куда-то на север, за бухту. Саблин включил ПНВ. Всё вокруг стало бело-серым. Неестественно-красивым. Камни, скалы, почти чёрное пятно бухты. Казаки на дорогу не выходят. Там легко идти, но они идут почти по камням — лучше так, чем попасть в зону действия огня снайпера.
— Да, командир, — откликается тот.
— Ты же с коптерами дело имел?
— Так точно. РЭБ и коптеры — это моё, — говорит Егоров, — а радист — это вторая профессия.
— А расскажи-ка, почему сегодня коптер уронили? — интересуется Аким.
— Не могу знать, — отвечает Егоров. — Меня же там сегодня не было.
— Всё ты знаешь, — уверенно говорит Саблин. Понятное дело, электронщик не хочет подставлять своего коллегу. Но больше Аким его о коптере не спрашивает. — Но ты и с коптерами работал, и с рациями… Может, знаешь, как корректировать огонь?
— Товарищ прапорщик, я имею представление, как это делать, — докладывает радист.
— Все имеют представление, как это делать, а ты хоть раз работал с корректировщиком?
— Никак нет, товарищ прапорщик, — признаётся Егоров. — Не доводилось ещё.
«Не доводилось! Мне тоже…».
Они доходят до того места, где его в прошлый раз встретил часовой; он и на этот раз на месте.
— Стой, кто идёт?
— Соседи, — отзывается Аким. — Тридцать седьмой пластунский. Позовите сержанта Павлова.
Сержант выбрался к нему откуда-то из-за камней. Ночь, тишина, только прибой шуршит за дорогой. Забрала у их шлемов открыты. Они закуривают, но перед этим Аким улавливает исходящий от сержанта запах водки.
«Ну что тут скажешь? Молодцы гвардейцы».
Он бы и сам сейчас выпил.
⠀⠀
Глава 40
— Слушай, сержант… у тебя же снайпера есть? — начал прапорщик.
— Есть снайперская группа, — отвечает гвардеец. — Снайпер у меня неплохой, и второй его номер — тоже парень толковый. А что ты затеваешь?
— Да, подойду сегодня в ночь, в дождь, к минному полю, хочу посмотреть, что будет; а ты, может, в тылу у меня посидишь, снайпер твой поддержит, постреляет по огонькам. Я посмотрю, можно ли хоть пару мин снять… — тут Аким делает паузу. — И мало ли как пойдёт: если зацепимся с ними всерьёз, ранеными моими займёшься, а то у меня начальство забрало «броню», а ты бы их вниз спускал… Я медика при тебе оставлю…
Сержант тут ничего ему не говорит… Молчит стоит. Оно и понятно. Зачем ему своими людьми рисковать, когда можно спокойно пойти к себе под камень, выпить водочки, лечь спать и спать до тех пор, пока кляксы на дороге очередной транспорт не сожгут и его по рации не вызовет начальство? Но на этот случай у Акима есть хороший аргумент:
— Напишем в рапорте о совместной операции, начальство очень любит содружество родов и всё вот это. Я тебя в рапорте упомяну, ты про меня черкнёшь своим. И ты, опять же, не бездействовал, а искал способы выполнения поставленной задачи, осуществлял взаимодействие… — прапорщик не видит лица гвардейца, но ему кажется, что это предложение его заинтересовало; и чтобы подавить остатки сомнений Павлова, Аким бросает последний козырь:
— Ну и магарыч с меня, естественно.
— Сало? — уточняет Павлов.
— Хочешь — сало, хочешь — паштет, — отвечает Саблин.
— Сало, — отвечает гвардеец. — Но ты мне объясни ещё раз, что от меня будет нужно.
И Аким ему ещё раз объяснил, что он ничем не рискует, просто его снайпер поддержит их огнём, а сам он со своими людьми займётся транспортировкой раненых, если такие будут. И сержант согласился. Радист сказал ему канал, договорились о позывных, и сержант хотел было уже уйти собираться, но Саблин окликнул его:
— Гвардия, а что у нас с дождём? Он вообще будет сегодня?
— Так уже неба не видно, — отвечал сержант. — Ветер западный, из океана, слышишь, прибой какой — конечно будет, тут дождь всегда бывает, просто сегодня задерживается что-то.
Он говорил уверенно, и Аким не стал сомневаться в его словах.
Пока они с радистом шли назад, мимо них прошла колонна их сотни, уходили БТР-ы и машины штаба по дороге, что шла вдоль берега бухты.
«Дождь так и не идёт… Лишь бы не накрыли казаков со скал».
⛰ ▪ ⛰ ▪ ⛰
Но отсутствие Коротковича как-то воодушевляло его, что ли. Казалось, что теперь-то за ним никто не следит. Только вот… Аким всё ещё не знал, что делать. Сходить на холм, к минному полю? Или… прийти и завалиться спать! Не знал… А как пришёл, так и узнал. Он ещё ничего и спросить не успел, а Саня, забирая у него щит, и сообщает довольно:
— Ну что, нашёл я тебе корректировщика, — и тем самым тоном, которым он говорит слова, после которых ждёт похвалы.
— Нашёл? — Саблину уже интересно. — В четвёртом взводе, что ли?
А Каштенков ещё добавляет интриги:
— Человек артиллерийское заканчивал. Знает это дело досконально, первые пять призывов в дивизионной артиллерии. Разведчик-корректировщик, — ещё и посмеивается зам.
— Ну, кто…? Говори ты уже! — Акиму сейчас не до игры в угадайку.
— Так хорунжий Таран, — сообщает Каштенков.
— О! — Аким удивляется.
— Он уже пообщался с артиллерией, сказал, что те готовы, мол, давайте целеуказания. Да и Журавель наш окопался уже, два склада устроил, все мины разделил, сейчас запасную позицию под «трубу» копает, — продолжает Саня. — Говорит, что тоже всё в общем-то у него готово.
«Вот тебе и пошёл спать».
И самым непонятным было то, что сам хорунжий вдруг вызывается быть корректировщиком, хотя он старший из оставшихся офицеров, ему руководить операцией нужно, а не артиллерию наводить.
— А где он сам? — спрашивает прапорщик.
— Так в штабе под скалой, — отвечает ему заместитель.
Пошли туда, а тут обещанный Павловым дождик заморосил наконец. Первые капли упали, и Саня обрадовался:
— Ну вот… Нам в помощь. Посильнее пошёл бы, что ли…
Они дошли до палатки, а там, кроме старшего радиста и Тарана, были ещё и урядник Чернов Алексей, самый младший взводный в их сотне, и урядник миномётчик Журавель. Увидав Акима, они оживились, а Таран и говорит:
— А где вы были, прапорщик? Все вас ждут…
«Все вас ждут… Все…»
И теперь ему стало как-то даже спокойнее: чего уж тут думать или сомневаться… «Все ждут».
— Я был у соседа, — отвечает прапорщик, — он выйдет с нами, поддержит огнём. У него снайпер есть, говорит, хороший.
— Ну тогда что… — говорит хорунжий и все собираются вокруг штабного планшета, — тогда всё ясно… Вы, урядник… — Таран обращается к Чернову, — вы со своим взводом выходите на исходные, вот тут,
