тут… подальше от скалы, и по моей команде имитируете атаку… — тут он делает ударение: — Имитируете! А как по вам откроют огонь, ложитесь за камни и завязываете стрелковый контакт…
— Так я буду внизу, а они на высоте, — замечает ему командир четвёртого взвода. — Много мы там настреляем…
— Мы проводим разведку боем, ваша задача — завести их, а моя — фиксировать их огневые позиции, вот и всё, — продолжает Таран. — Выявим их пулемёт… — тут он делает паузу, — может, накроем его артиллерией. Если повезёт. А пока вы, урядник, свяжете их боем, первый взвод на правом фланге выйдет из-под скал и поглядит, что там на подъёме с минами… — Хорунжий снова замолкает на секунду и добавляет: — Если огонь будет плотный… откатываемся на исходные… И спать.
— Всё понятно, — говорит за всех Саблин. — Только перво-наперво нужно камеры выключить… Они тут и тут… — он по памяти указывает точки на карте.
— Вы, товарищ прапорщик, на этот счёт не волнуйтесь, — успокаивает его Журавель. — Первую я визуализатором зафиксировал, она у меня уже на дальномере, накрою первой миной, и вторую я погашу сразу, как будет приказ.
— Ну вот, товарищи, вроде и всё, давайте уже будем выдвигаться, — подводит итог хорунжий. — И помните, главное сегодня — нужно обойтись без потерь.
⛰ ▪ ⛰ ▪ ⛰
Дождь так и не начался. Влага в воздухе ощущалась, её приносил с моря ветер. Деловая суета кругом. Казаки его взвода уже собрали большие ранцы, набитые боеприпасами, медпакетами, водой, запасными батареями. Аккумуляторы уходящих в бой заряжены до упора, но запасные берутся всегда, как и баллоны с хладогеном. Саблин смотрит, как его люди закидывают за плечи тяжеленные ранцы, набитые всяким нужным в бою и всяким смертоносным. Казаки говорят мало, по делу… Сейчас болтовня и даже шутки кажутся всем неуместными. Ну и что, что это разведка боем, стрелять-то в них будут по-настоящему. Так что все серьёзны.
ПНВ выдаёт вблизи слишком контрастную картинку, со слишком резкими перепадами света и темноты. Но он уже привык. Перед ним его люди… Гранатомётчики и снайперы перегружены, они идут последними. В голове пойдут минёры и штурмовики…
«Молодняка многовато…» Саблин проходит мимо своих людей, зам идёт рядом, он несёт щит. И когда доходят до санитаров, Каштенков вспоминает:
— Медики… Медкапсулу подготовили?
— Так точно, товарищ замкомвзвода, — откликается старший медик.
— А что, мы её с собой потащим? — интересуется второй. Понятное дело, такую «бандуру» обычно на БТР-е возят, но «броню»-то забрали, вот люди и волнуются.
— Нет, тут оставим, но она должна быть готова, — наставляет их Каштенков. И добавляет, чтобы все слышали: — Хорунжий просил, чтобы обошлись сегодня без потерь.
Саблин, пройдя мимо собирающихся в бой людей, не находит к чему придраться. Всё нормально.
— Всё, казаки, выдвигаемся… Связь только через СПВ, в эфир без нужды не лезем, — говорит Саблин, — Первое отделение в голове… Дистанция двадцать метров… Идём. Вдоль дороги и налево к скалам…
Саня приносит ему его щит и разгрузку. Щит он привычно закидывает за спину, а вот разгрузка… Она наполовину пустая и кажется ему непривычно лёгкой. Мало в ней гранат. Впрочем, ему теперь в атаки не ходить…
— А Таран? — спрашивает Аким. — Он же собирался с нами идти.
— Там, сзади… — отвечает Каштенков. — Последние ЦУ Чернышову выдаёт. Догонит.
— Ладно… — говорит прапорщик и окликает радиста: — Алёхин, пошли, — и идёт ускоренным шагом вдоль растянувшейся цепи казаков. Он хочет догнать передовую группу, обойти с ними опасную местность. Там, на подходе к горной гряде, со скал могли работать снайперы. Но… Взвод ещё до тех мест не добрался, когда второй раз за эту ночь стал накрапывать дождик.
«Слава Богу».
А ещё до этого он вызвал сержанта Павлова, и тот сообщил, что уже вышел на соединение. А тут его и Таран нагнал.
В общем, всё шло по плану. А когда казаки и замыкающие движение гвардейцы зашли под относительно безопасный скальный навес, Аким остановил движение и сказал Тарану:
— Камеры нужно гасить, дальше мы уже под одну попадём.
До пологого заминированного подъёма было ещё полкилометра, хотелось бы подойти к нему поближе незамеченными, но камеры не позволили бы казакам это сделать. По сути, теперь они себя обозначали. Но по-другому было никак… Либо ты попадаешь под камеры и противник узнает о твоём приближении, либо ты выходишь в эфир и обнаруживаешь себя.
Таран согласился, вызвал штабного связиста урядника Звягина и приказал ему выявить камеры. Тот их обнаружил, но не сразу… Из-за усилившегося дождя контур электромагнитного сигнала расплывался. Но Звягин сообщил:
— Фиксирую. Обе.
И тогда хорунжий вызвал Журавеля, вышел в эфир, уже обнаруживая казаков.
— «Кактус», «кактус», я «акация», приём.
— «Акация», я «кактус». Жду приказа. Приём.
— Накрывай первую. Приём.
— Есть.
За дождём никто не услышал хлопка миномёта. А вот разрыв прилетевшей мины было и слышно, и даже видно.
— Первая камера погашена, — сообщил радист Звягин.
Перовой камере хватило одной мины. А вот на вторую пришлось потратить аж три. Но всё-таки и она потухла. И взвод стал продвигаться дальше. Было ясно, что противник уже готовит что-то. Но пока казаки и присоединившиеся к ним гвардейцы шли к подъёму, противник не сделал ни одного выстрела в их сторону. И пулемет с высоты не бил. Даже гранат со скал никто не кидал.
«Не дураки они всё-таки, не обозначают себя».
Это немного злило его. Но делать было нечего. Они добрались до минного поля. Казаки притихли под скалой, затаились, а Саблин вызвал к себе минёров Ковальчука и Сойкина. Ковальчук был вроде человек опытный, а Сойкин — молодой совсем, то был у него первый призыв.
«Набрал Сашка молодняка… Вот как таких на дело посылать? Самого его, что ли, отправить?».
Но делать было нечего, и он поясняет задачу:
— Вон, видите плато… Удобное, но гвардия говорит, что там мины. Вы, казаки, идите, только тишком, посмотрите, что там.
— Есть, — отзывается Ковальчук.
— И не мешкайте, давайте, пока дождь идёт, — наставляет минёров взводный. — Под щитами идите…
С ними он послал ещё лучших своих штурмовиков, самых опытных казаков Метелина и Кожина. Для прикрытия. Сам Саблин со своим радистом — недалеко от тех, кто уходит на склон, он притаился за камнями и провожает их камерами. Саня, как и положено по боевому расписанию, дальше. Там, под скалами, где-то и хорунжий.
— Снайпера́, — командует Аким, — на позиции. Пулемётчики, вы тоже присмотрите себе место, цель — позиции противника, та высота, что слева. Огонь без приказа, цель произвольная.
И снайперская пара из
