ее так, чтобы можно было просунуть горловину сети. Фриц отбросил кочергу и вскрикнул от боли: вместе с кочергой отлетел оторвавшийся кусок перчатки, а заодно и лоскут кожи – на морозе кровь из раны склеила все вместе. От крика опять свело зубы, и Фрицу показалось, что череп под кожей промерз насквозь. Юноша взял у Хайке сеть и засунул ее в воду через лунку.
Они ждали. Фриц с закрытыми глазами стоял возле лунки на коленях, держа в руках шест, и молился про себя, чтобы с камбалой ничего не случилось. Ноги у него онемели, он уже не был уверен, что сможет снова встать на них. Казалось, подо льдом ничего не происходило, лишь едва-едва колебалась вода. Ужас начал проникать Фрицу в самое нутро.
Но вот что-то робко потянуло сеть – почти неуловимо. Фриц открыл глаза и уставился на темную воду. Второй раз, посильнее. Он вскрикнул, дернул сеть вверх, стал тянуть ее на поверхность то одной, то другой рукой и наконец, с трудом вклинив скрюченное туловище камбалы в лунку, положил рыбину на лед.
– Ну и дубак, – сказала камбала.
– Нужна еще загадка, – выпалил Фриц. – Надо вернуть все как было.
– Не знаю, смогу ли тебе с этим помочь, – ответила рыба. Ее глаза были подернуты какой-то пеленой. Камбала слабенько взмахнула кончиком хвоста. – Полагаю, моя магия почти иссякла, – продолжала рыба. – Конечная точка. Последнее желание было слишком большим. Вообще-то, я никогда всерьез не верил, что магия может закончиться, и не задумывался, какие тогда будут ощущения. Видимо, это означает умереть. Кто бы мог подумать, что лишиться магии – значит умереть. А мне так хотелось снова стать человеком…
– Вы не можете исполнить желание, потому что не хватает магии? – уточнила Хайке.
– Здравствуйте. Оказывается, тут есть кто-то еще. Не знал.
Фриц подвинул сеть так, чтобы камбала увидела Хайке.
– О… вы очень похожи на одну мою давнюю знакомую. Я исполнил ее желание. Думаю, она загадала, чтобы я стал рыбой. Это, впрочем, было очень давно и, наверное, заслуженно. По-моему, я тогда вел себя как настоящий негодяй.
– Вы сказали, у вас не хватает магии? – снова спросила Хайке.
– Похоже на то, – ответила камбала. – Разве это не глупо, что магия может закончиться? Интересно, у всех так? У всех она может закончиться или это сугубо мой случай? Не удивлюсь, если дело во мне: я и того, что имел изначально, не заслуживал. Какой же я был негодяй…
Хайке протянула руки к сети, бережно вынула из нее камбалу и положила рыбу к себе на колени, не обращая внимания на ледяную воду, измочившую подол.
– А если дать вам магии взаймы? Сработает?
Обескураженная камбала задумалась, прежде чем ответить.
– Вы пойдете на это? Просто… дадите ее мне?
– Да, ради такого дела, – сказала Хайке. – Ради Греймист Фейр. Не знаю, сколько ее у меня, но я постараюсь.
– Это, возможно, выйдет вам боком.
– Выбора нет.
– Подозреваю, у ряборылого нет никакой магии, чтобы вложиться в сие предприятие?
Хайке кинула взгляд на Фрица.
– Нет, думаю, что нет.
Они замолчали, а Фрица охватило престранное чувство, будто общение этих двоих продолжалось каким-то образом, который юноша и вообразить не мог. Глядя на них, он понял, что имела в виду Хайке, когда говорила о совсем другом мире. Просто Фриц находился в нем прямо сейчас, а они, Хайке и рыба, пребывали в нем всегда. То был мир, где правили не законы природы и разум, а какая-то иная, никому не принадлежащая воля – переменчивая, восхитительная и опасная.
Хайке подняла голову. Камбала сказала:
– Ладно, ряборылый, вот твоя загадка. Готов? Необязательно точно подбирать слова – магия сама знает, что тебе нужно.
– Н-н-но, – промямлил Фриц, чувствуя, как соскальзывает и летит в эту непонятную пропасть взрослости, – я же обещал загадать, чтобы ты снова стал человеком.
– Не бери в голову, поздно, – отмахнулась камбала. – Я так долго жил как рыба, что все равно не помню, каково это – быть человеком.
– Но ты же умрешь.
– Мы все умрем, – ответила камбала.
Фриц провел ладонью по лицу. Он должен был это сделать. Ради Греймист Фейр.
– Хорошо. Загадывай.
– «Что оставляет тебя пустым и наполняет доверху?»
Эта была самая легкая загадка из всех. Фриц ответил:
– Дом. – Камбала словно утонула в платье Хайке – так ее придавило магией. – Я желаю, чтобы в Греймист Фейр все снова стало правильно.
* * *
Наступила тишина. Пауза. Вдох. Ни Хайке, ни рыбина не шевелились. Фриц чувствовал один только холод. Потом камбала съехала с коленей Хайке, а сама девушка повалилась боком на лед.
Фриц тут же вскочил, но отмороженные колени его подвели, он пошатнулся и рухнул поперек тела, которое лежало между ним и Хайке.
– О-о-ой, – простонало тело. Фриц вскарабкался на четвереньки. Где только что валялась камбала, теперь лежал человек в расшитом камзоле и высоких сапогах, с красиво уложенными и блестящими в свете факела темными волосами. Незнакомец закрыл лицо ладонью и снова застонал. – О смерть! Так и знал, что в аду холод собачий! Даже здесь не согреться!
Обескураженный Фриц уселся на пятки.
– Ты не в аду, – сообщил он. – Ты… наверное, ты – это камбала, да? Ты истратил всю свою магию и снова стал человеком. Но ты не умер.
– Не ври, ряборылый, не надо меня утешать. Я только что умер, ты что, не видишь?
Человек отвернулся, потом повернулся обратно, воздел руку и, прищурившись, уставился темными глазами на юношу. Камбала не солгала, пришлось признать Фрицу: она и вправду была красивым человеком.
– Ряборылый? – произнес он. – А ты что делаешь в преисподней?
Юноша закатил глаза и пополз к Хайке, которая до сих пор лежала, не двигаясь. Она была без сознания, и когда Фриц поднес голую руку к ее щеке, то почувствовал, что девушка горит, несмотря на мороз. Лицо Хайке заливала краска, дыхание было частым и поверхностным.
– Кажется, с ней что-то не так, – сказал Фриц. – Ей нужна помощь. А ты сейчас замерзнешь в такой-то одежде. Подсоби мне. – Но мужчина лишь переводил взгляд с двоих молодых людей на собственные человеческие руки и обратно. Тогда Фриц повысил голос: – Рыбьи мозги! Надо унести ее отсюда в деревню и позвать на помощь!
Это заставило человека действовать. Он встал – оказалось, что ростом тот был на волос-другой выше Фрица, – и с легкостью подхватил со льда Хайке. Вслед за ним с трудом поднялся и Фриц, сграбастав сеть, кочергу и факел. Ноги тряслись.
Теперь их осталось всего двое: сын рыбака да человек, который еще недавно был камбалой, а Хайке с каждой минутой выглядела все хуже.
«Ты виноват во
