доктор ощутил Смерть сильнее, чем когда-либо раньше.
– Тебе знаком этот лес? – спросил он Смерть.
Смерть, которая никогда не присутствовала рядом в виде зримого существа, а просто маячила где-то на периферии взгляда доктора, ответила:
– Это мой дом.
У Лютера никогда не было дома. Ему и в голову не приходило, что дом может быть у Смерти. Доктор шагал вперед и вперед вдоль череды железных фонарей, установленных по обочине дороги, пока деревья не расступились и не открылся вид на деревню.
– Кто бы мог подумать, что в этом лесу живут люди, – сказал доктор.
Смерть не ответила, и доктор с изумлением осознал, что ее нет на периферии его взгляда. Казалось, она просто не может выйти из-за деревьев.
До этой самой минуты Смерть шла рядом, где бы ни странствовал доктор. Заинтригованный, он отправился вниз, в деревню, посмотреть, не сможет ли быть полезным кому-нибудь.
3
В Греймист Фейр имелась аптека, кое-кто из местных разбирался в лечебных травах и мог оказать первую помощь, но настоящих врачей здесь не было. Странствующие купцы наведывались сюда регулярно, а вот лекари – редко. Так что Доктор Смерть, оказавшись в деревне, произвел фурор. Сначала он зашел в таверну снять комнату и тут же диагностировал близорукость доброй хозяйке, заправлявшей этим местом на пару с мужем. Затем он посетил лорда Греймиста в его усадьбе, и тот заплатил золотом за осмотр всех слуг. К тому времени, как Лютер закончил и возвращался в таверну поужинать, там, в общем зале, его поджидала чуть ли не вся деревня.
Доктор был занят по горло, но впервые за долгое время он не был несчастным. Никому из местных жителей не грозила скорая гибель, так что следующие несколько дней он даже тени Смерти не видел. Воздух был чист, деревня живописна, и на Лютера снизошло такое умиротворение, какого он ни разу нигде не чувствовал.
На третий день пребывания в Греймист Фейр к нему, пока он завтракал, подошла молодая женщина. Ее лицо обрамляли распущенные волосы цвета потемневшей пшеницы, а глаза были круглые и золотистые, как у кошки. Женщина настороженно смотрела на Лютера, держа сжатые вместе руки перед собой, словно готовилась в любой момент вскинуть их для защиты.
– Это вы доктор? – спросила она. Он кивнул, поскольку у него был полный рот каши. – Меня зовут Хильдой, – продолжила женщина. – Если вам не трудно… вы могли бы взглянуть… у меня есть проблема. – Она густо покраснела и бросила быстрый взгляд на лестницу и входную дверь, хотя вокруг никого не было. – В обмен я могла бы починить любую вашу одежду или, если вы пробудете здесь еще несколько дней, сшить что-то новое.
«Она очень красивая», – думал доктор и сожалел, что просьба доставляет ей такое неудобство. Он проглотил кашу и ответил:
– Разумеется. Если дело очень личное, могу зайти к вам домой.
Хильда быстро закивала:
– Да, спасибо. Я живу в доме на холме позади таверны. Под липой.
Она стремительно развернулась, обогнула лестницу и вышла, а доктор все смотрел ей вслед. И как это он не заметил липы в деревне?
После завтрака Лютер сначала отправился к Серому озеру. Рыбак по имени Фальк сильно кашлял, и его жена беспокоилась, как бы тут не было чего серьезного, но Смерть не появлялась, и доктор прописал лечебные растворы, постельный режим и столько овощей и фруктов, сколько семья сумеет выменять в деревне. В рыбацкой хижине доктор все время думал о Хильде с золотистыми кошачьими глазами и о ее таинственном недомогании. Вдруг ей больно? Вдруг помощь нужна была срочно, а она постеснялась сказать?
Он поспешно вернулся в деревню и направился прямиком за таверну. И правда, там, на холме, под раскидистой старой липой, стоял домик, как женщина и сказала. Лютер только зашагал по холму своей размашистой походкой, а дверь уже распахнули.
– Спасибо, что пришли, – сказала Хильда, приглашая его войти.
В доме стоял большой ткацкий станок и было полно разных швейных инструментов. Хильда усадила доктора за приземистый деревянный столик и закрыла дверь.
– Если дело срочное, я мог бы прийти и пораньше, – начал было Лютер.
Она помотала головой:
– Нет-нет, ничего срочного. В смысле… я имею в виду, что это совершенно не смертельно, просто я… о, я не могу на это больше смотреть!
Хильда вытянула ладонь. И Лютер понял, что утром она держала руки сцепленными вовсе не ради безопасности – женщина всего лишь прятала одну кисть в другой. Потому что там, на костяшке левого указательного пальца, была небольшая круглая бородавка.
– А, – произнес доктор.
– Знаю, это всего-навсего бородавка, – продолжила Хильда, устремив глаза на потолок, – но я целыми днями работаю руками и все время вижу ее, и она такая… такая… она мне просто не нравится!
Доктор крепко сжал губы, чтобы не рассмеяться. Обыкновенно страдания пациентов не казались ему забавными, но сейчас он чувствовал облегчение оттого, что тут не какая-то горькая беда. Да и сама Хильда улыбалась, в притворном ужасе отводя подальше собственную руку.
– Мне очень жаль, что вы так расстраивались из-за этого, – проговорил Лютер, изо всех сил стараясь сохранять бесстрастное выражение лица. А это было непросто, поскольку он видел потешные искорки в глазах Хильды и знал, что она замечает такое же веселье в его взгляде. – Думаю, я смогу помочь, – произнес наконец доктор. – У вас найдется уксус?
Хильда принесла уксус и воду. Он смешал две жидкости, усадил женщину перед собой и, взяв ее за руку, смазал бородавку смесью и перебинтовал палец.
– Повторяйте каждый вечер, – велел доктор, завязывая узелок, – и про воду не забывайте. Чистый уксус нельзя, будет ожог. Бородавка должна отвалиться примерно через неделю.
– Благодарю, – ответила Хильда, немного расслабившись. – Чувствую себя ужасно глупо. Обычно меня не так-то просто… выбить из колеи. Я, вообще-то, очень спокойный и надежный человек.
– Правда?
– Правда.
– Если не считать бородавок.
– Мм. Бородавок, пауков и детей.
Доктор сдвинул брови.
– Ну, бородавки с пауками – это понятно, а дети-то что?
– Я не знаю, что с ними делать. И нервничаю.
– А, это я могу понять.
Хильда потрогала свою руку, повязку на пальце. Потом снова подняла глаза на доктора.
– Люди в деревне зовут вас Доктор Смерть. Это ведь, конечно, не настоящее ваше имя.
– Верно. Меня зовут Лютер.
– Лютер, – повторила она. Доктору понравилось, как его имя прозвучало в ее устах. Он подумал, в ее устах многое прозвучало бы лучше, чем обычно, – просто потому, что это произнесла бы Хильда. – Чем я могу вам отплатить?
Доктор уже собирался сказать, мол,
