Стажер Зеркального сыска - Юлия Борисовна Гладкая

Словно в подтверждение мыслей стажера на снегу виднелись следы, ведущие к калитке. Митя пошел по ним, понимая, что его заманивают, и если Игнат прав, в чем сомневаться не приходилось, то Варенька, будучи ведьмой, наисильнейшей из тех, что встречались стажеру, приготовила для него ловушку.

Осторожно достав зеркальце, он направил силу и принялся оглядываться.

– Я смотрю, ты осторожней стал, рассудительней, – послышался девичий голос, от которого у Мити перехватило дух, – да ты проходи, не бойся.

– Я и не боюсь, – откликнулся стажер, убирая зеркальце и встречаясь взглядом с Варей. Отчего-то он думал, что увидит старуху Пелагею и ему потребуется заставить ее сменить личину, но нет. Перед ним стояла та самая аптекарская дочка, которую он знал. Длинная русая коса змеилась по плечу до пояса, в голубых глазах сверкали льдинки. Черный креп платья подсказал стажеру, что Варя уже знает о смерти отца, но не сказать о нем Митя не мог.

– Соболезную, – произнес чуть с хрипотцой, – я присутствовал при кончине Никифора Ивановича, мне очень жаль.

– Как он умер? – спросила Варя, вцепляясь пальцами в кончик косы.

– Отравился пилюлями, теми сонными, что ты мне показывала. – Маг замолчал, молчала и Варя, как бы принимая услышанное. Пауза затянулась, и Митя, не в силах больше находиться в тишине, добавил: – Он тебя звал.

– Знаю, – прошептала девушка, и по щекам ее потекли слезы.

Отчего-то эти слезы показались Мите добрым знаком. Ведь раз человек плачет, значит, не все потеряно, не столь черное сердце у Вареньки, как говаривал Игнат Исаакович, а раз так, то путь к очищению возможен.

– Идем со мной, – предложил Митя, протягивая руку, – вернемся в департамент, ты признаешься во всем Катерине Артамоновне, и самой станет легче. Конечно, за сотворенное колдовство придется ответить на суде, но я буду рядом, подтвержу, что ты помогала мне в расследованиях, даже будучи скрыта под маской Пелагеи. – Стажер робко улыбнулся.

Ведьма смахнула со щеки слезинку и удивленно взглянула вначале на протянутую к ней ладонь, а затем и на самого Митю.

– Это что же, ты мне сейчас предлагаешь по доброй воле отправиться на эшафот?

– Ну почему же сразу на казнь? Я уверен, тебя помилуют, – замялся Митя.

– И тогда я до самой смерти стану гнить в подземельях Ордена, – усмехнулась Варя, – щедрое предложение, Митенька, но я, пожалуй, откажусь и скажу вот что: давай лучше ты уедешь со мной? Подумай, мы можем сбежать далеко-далеко и все начать заново. Поверь, я сумею наколдовать так, что нас не сыщут. Будем с тобой жить на берегу моря, ты любишь море? Я вот, наверное, люблю, просто не видела ни разу. А там каждое утро нас станут будить крики чаек. А по вечерам мы станем совершать променад у кромки воды, оставляя на мокром песке следы, тут же слизанные волной. Митя, я так устала от царящей кругом злобы, от вечного принуждения делать то или делать это. Митя, мне воздуха не хватает! Спаси меня, забери отсюда, только не в казематы, а туда, где не будет его!

– Игната? – спросил Митя и заметил, как Варенька вздрогнула при упоминании имени наставника. – Понимаю тебя. Он ведь все мне рассказал, более того, сам хотел прийти сюда, да с сердцем стало плохо. Ты понимаешь, Варя, как он за тебя переживает? Он себя корит во всем. И тоже готов пойти с повинной, да и иначе никак.

К его изумлению, Варенька вдруг расхохоталась. Ее звонкий переливчатый смех разнесся над выселками, заполнил безжизненную пустошь болот. Всколыхнул темные воды, скрытые под коркой льда. Ведьма смеялась, обхватив себя руками за бока, и Мите внезапно стало ясно: Варенька не в себе. Все случившееся с ней с детства сломало что-то хрустальное, неземное, заложенное при рождении, и теперь смерть приемного отца и его, Митино, появление окончательно разрушили аккуратно созданную за годы жизни броню.

Стараясь не спугнуть ведьму, стажер начал плести Зеркальные путы, и едва заклинание повисло на кончиках пальцев, как Митя вскинул руку, накидывая их на Вареньку.

Смех оборвался. Резким рубящим движением руки Варя рассекла летящее в нее заклятье и враз потемневшим взглядом впилась в Митю.

– Вот, значит, как? Решил не мытьем, так катаньем взять, да? – прошипела она, приложив правую руку к груди. – Ну что ж, друг дорогой, видно, не бывать нам счастливыми, а жаль, – вздохнула Варя и легко махнула кистью левой, отчего Митю швырнуло в сторону и протащило по снегу так, что тот набился за ворот, а мир перед глазами закружился.

– Варя, прекрати. Все может быть иначе! – выкрикнул он, пытаясь подняться со снега.

– Не в этот раз, – отрезала ведьма и тут же вскинулась, напряглась, будто гончая на охоте. – А ты не так прост, Митенька, не один пожаловал в мою скромную обитель.

Стажер хотел уже спросить, о чем это она, но тут словно из-под земли вперед шагнула Катерина Артамоновна.

В праздничной ротонде, отороченной белым мехом, начальница смотрелась тут неуместно. Будто случайно перепутала бальную залу с заснеженным болотом.

Оценив ситуацию, она, игнорируя Варю, повернулась к Мите:

– С тобой все в порядке?

– Да, все. Но откуда вы тут?

– Чутье подсказало, но об этом позже, – откликнулась начальница.

Варенька же, зыркнув на Митю, ухмыльнулась:

– Чутье. Как же. Запонки у тебя заговоренные, чуть магией тебя тронули, так она тут как тут. Однако ж признаю, хитро придумано.

Катерина, пропустив эти слова мимо ушей, смотрела прямо на ведьму:

– Ну здравствуй, Варвара, или называть тебя Пелагея?

– К чему же это, разве я выгляжу как старуха? – Варя усмехнулась. – А славно я вас за нос поводила, мы ведь уже встречались, и что же, у такой волшебницы даже сердце не екнуло?

– Признаю, сила твоя больше моей будет, не распознала подлог, впрочем, теперь это уже неважно. – Катерина легко сбросила с плеч ротонду, представ перед ведьмой в вечернем платье. Серебристая ткань ложилась текучими складками, цветы из тюля украшали декольте. Высокие перчатки поднимались до локтя, на пальцах поблескивали перстни.

– Катерина Артамоновна, Варя, вы что задумали?! – воскликнул Митя, чуя неминуемую беду.

– Наше дело, а ты не мешай, – Варя погрозила ему пальцем. Затем ловко очертила носком туфли круг на снегу и, вынув из-за пазухи кукленка, собранного из нитей да обрезков ткани, бросила его в самый центр фигуры.

Митя, шагнувший было вперед, неожиданно для себя налетел на невидимую стену. Он хотел ощупать пространство вокруг и понял, что не может пошевелиться и, подобно тряпичной кукле, пойман в ведьмовскую ловушку.

Меж тем Катерина вскинула руки, блеснул браслет на тонком запястье, и в тот же миг цепь из Зеркальных