аура укроет тебя от взоров чужаков! – воскликнул совсем рядом Алорэ. Вместе с привычной формулировкой, своего рода формой заклинания, он коснулся плеча Рэ и вокруг появился едва различимый туман. Подобное лекарь уже проворачивал, и не раз. Это помогало перевертышу скрываться от горожан, которые не видели, кем становится женщина, если ее разозлить. Чаще, конечно, Ал насылал туман, когда всем требовалось спрятаться, но в этот раз владение магией без подписанных бумаг оправдывалось угрозой для жизни. А вот перевертыша во Вратах оправдать не могло ничто.
Смена облика занимала время, Рэ не дожидалась окончания метаморфоз и тут же напрыгнула на сотканное из песка, грязной воды и магии щупальце, которое орлоголовая потянула к лежащему Фэйэну. Тот ловко успел выудить небольшую колбу, разбить ее о землю и теперь маленький огненный вихрь двигался в сторону иномирки. Грязное щупальце оказалось крепким и отвратительным на вкус. Кажется, один из человеческих зубов, еще не успевших смениться до конца, сломался, а еще два – застряли во влажной массе. В рот насыпалось песка и грязи, налилось крови, Рэ сплюнула это на землю под ноги.
– Рэ, Ал! – оповестил сестру ученик.
Рэйара поспешно обернулась.
Лекаря поднял вверх черный и тягучий туман, в нем кружило не менее сотни серых перьев. Каждый раз, когда они касались мужчины, на его коже проступала кровь, одежда прорывалась и намокала, лицо искривлялось, а стоило острой грани отрезать кончики одной из прядей, Ал и вовсе сдавленно вскрикнул. Слышал ли это кто-то из братьев, Рэ не знала. Силы мужчины, похожие на сероватые нити, медленно перетекали через эти раны в перья, а оттуда уже в иномирку. Она высасывала жизнь из мужчины.
В этот раз Рэйара не стала бороться с туманом, песком и другими подобными вещами, а сразу бросилась в сторону Цу-Циа. Орлоголовая заметила бегущую и почти полностью сменившую облик на тот, что позволял нормально сражаться, женщину и выбросила в ее сторону новый поток перьев. Невероятно острые грани с небольшими зазубринами ощутимо царапали, разрывали кожу, на лбу, скорее всего, показалась кость, но это не имело особого значения. Боль давно стала спутником перевертыша, любого из ее народа.
Цу-Циа желала подпитаться магией, но те крупицы, что она выкачивала из тела Рэйары, ничуть не помогали ей, и никоим образом не влияли на состояние полукровки. Зарычав – только после боя Рэ поняла, что этого делать не стоило, Защитная Аура скрывала от глаз, а не от ушей – перевертыш увернулась от части новой порции. Предыдущие отметины понемногу затягивались. Новолуние осталось далеко позади, звериное начало лишь крепло с каждым днем.
Позади застонал Наэм. То, что не попало в Рэйару прилетело в древесного волшебника. Это лишь добавило ярости сестре свэтов. Последние шаги она пролетела, хорошо оттолкнувшись от земли и целясь в шею иномирке. Перевертыш промахнулась; морда с клювом тоже оказались вне зоны досягаемости, и удалось вцепиться лишь в выставленную вперед руку. Рэ от души впилась в конечность зубами, она пыталась достать передними лапами до бока и шеи, но иномирка чудом уворачивалась и тогда полукровка изменила подход. Она повисла на руке, старательно разрывая ее и мешая врагу сконцентрироваться.
Когда орлоголовая закричала, Алорэ рухнул на землю, но тут же вскочил на ноги: враг отвлекся и вместе с потерей концентрации ослабли и заклинания. Наэм поспешил к нему и закрыл деревянным щитом, собравшимся из обломков, в том числе и горящих, от очередной порции перьев. Втыкаясь в преграду вместо плоти, они быстро чернели, съеживались и обращались в прах. Фэ управлял вихрем, тот наталкивался на ноги женщины, пока она, вместе с вцепившейся в нее Рэ, не поднялась в воздух.
Тяжеленная перевертыш, намного более тяжелая, чем любой из свэтов, мешала женщине колдовать. Те перья, что вырастали из разрываемой конечности, не получалось выпускать с должной силой, даже приподнять руку с ношей, не то, чтобы потрясти ею, не представлялось возможным. Послав очередной поток перьев не глядя, Цу-Циа снова взревела – плети Эйэ, состоящие из яркого и горячего пламени, хлестнули ее по спине. Из орлиного клюва вырвался черный туман, густой, больше всего похожий на смолу. Он потек в сторону предводителя отряда. Мужчина отмахнулся, создавая то ли барьер, то ли что-то подобное, но облако продолжало тянуться к свэту…
Дальнейшее развитие Рэ не видела – Цу-Циа схватила своей восьмипалой ручищей с когтями перевертыша за шкирку и потянула. Она надеялась отодрать от себя рычащую полукровку. Сдаваться Рэ не собиралась и только ворчала, сжимая челюсти.
Дождавшись подходящего момента, Рэйара все же отпустила конечность и, не успела иномирка обрадоваться или что-либо сделать, цепляясь когтями и отталкиваясь в том числе и задними конечностями, как обезьяна, карабкающаяся по дереву, забралась по телу орлоклювой и вцепилась ей когтями в шею, а пастью – в морду. Из клюва выходило что-то совсем нехорошее, и стоило в первую очередь захлопнуть именно его, но если лишить врага возможности видеть и ориентироваться, будет ничем не хуже.
– Таэль! – завопила Цу-Циа, ее голос можно было бы назвать чарующим, если убрать из него клекот. При близком рассмотрении дама не походила на привлекательную, женственная фигура плохо сочеталась с птичьей головой и ногами и должна была отпугивать. Почему призыватель решил, что иномирка может его заинтересовать и, главное, чем, Рэ не понимала.
Запах, исходящий от необычного существа был нов, в нем не прослеживалось ничего схожего с уже знакомыми ароматами. Однозначно назвать его отталкивающим или, напротив, притягательным, Рэ не могла. Нотки чего-то приятного и при этом стойкое ощущение опасности и чужеродности смешивались в воздухе и мешали Рэйаре сориентироваться.
– Таэль, я не вредить твой семья! Пока они не трогать… – коверкая слова и, словно покрякивая, прокричала орлоголовая, – Я хотеть только ты.
– Он наш, – рыкнула прямо в выгнутый клюв перевертыш и отпустила шею, но только затем, чтобы начать бить лапами, разрывая плоть. Она пыталась рассечь глотку одним ударом, но женщина оказалась сильнее и крепче, шкура не поддавалась.
Зубы не причиняли почти никакого вреда, раны на лице затягивались, а рука, от которой даже у калнса или бриесмониса остались бы от силы только плечо и висящая на добром слове кость с кусками плоти, выглядела почти так же, как и до нападения Рэйары. От непочтительного обращения пострадала только одежда.
Впрочем, когтистые руки, пытающиеся стащить с головы полукровку также не оставляли серьезных ран, а клюв, который норовил извернуться и расцарапать пасть,
