не причинял ничего, кроме дискомфорта. Конечно, кожа рассекалась, кровь выступала, и становилось не по себе от того, как иномирка выбрасывала голову, чтобы вновь попытаться извернуться, но не более того. Перевертыш уворачивалась и держалась, а когда пропускала удары, то почти не замечала этого. Что происходило вокруг, она тоже не видела и лишь слышала, как братья выкрикивают заклинания, как они просят поторопиться призывателя.
Эйэ не было слышно. Перевертыш оторвалась от бесполезных укусов, отпуская морду Цу-Циа и посмотрела ей за плечо. На земле корчилось тело, покрытое черной субстанцией почти целиком. Кудри светлых волос, помытые в луже, превратились в тонкие прядки, напоминающие хвосты крыс. Предводитель не сумел убежать от смолы.
– Эйэ! Эйэ там, помогите ему! – прохрипела Рэйара. Ей было сложно говорить в нынешней форме, та подходила для сражения, а не для ведения бесед.
Мощные крупные лапы, покрытые длинной серой шерстью, нравились перевертышу больше привычных и положенных даме изящных рук. Укрупнившиеся и удлинившиеся пальцы с острыми когтями, ноги, превратившиеся в некое промежуточное состояние между конечностями человека и лапищами зверя, недостаточно цепкие и ловкие, но сильные и снабженные своим рядом лезвий, увеличившиеся плечи, раздувшаяся спина, еще проглядывающаяся грудь, толстый хвост и вытянутая морда – все это поросло жесткими волосками и сероватым пушком. Зубы, голосовые связки, подходившие для рычания и хрипения, торчащие большие уши и янтарные глаза довершали образ. Да, в таком виде самое то пугать горожан.
– Эйэ! – снова рыкнула полукровка, когда свэт на земле конвульсивно затрясся. Она не могла смотреть, как вожаку причиняют боль и делают с ним… Что-то плохое. Что именно и зачем, Рэ было все равно.
– Не отвлекайся! – крикнул ей в ответ Алорэ, – Я помогу ему.
Лекарь вскоре появился в поле зрения перевертыша, он встал на колени рядом с предводителем. Наэм использовал доски, чтобы создать из них оружие, щепки, стрелы, палки и прочие вещи влетали в тело Цу-Циа, но этого было недостаточно. Огненные вспышки, вероятно бывшие делом рук Фэйэна, также не походили на использование всего потенциала. Звериное нутро мешало сосредотачиваться и думать, однако в этот раз женщина сумела понять – братья опасаются причинить ей вред и потому осторожничают.
Хотелось закричать им, что не стоит, что полукровка способна пережить, если в нее попадет что-то, в конце концов, Алорэ после поможет залечить раны, но Рэ не успела. Отвлекшуюся и потерявшую бдительность женщину иномирка с легкостью оторвала от себя и выбросила, как мусор. Рэ перевернулась в воздухе, сгруппировалась и опустилась на землю почти что грациозно.
– Таэль, моя любить ты! – заявила орлоголовая. Она увернулась от прыжка перевертыша, отшвырнув ее потоком черного тумана. Тот ничего не делал Рэ, только менял плотность воздуха, задерживал и раздражал, – Я хотеть быть с ты. Идти с я или твой семья поплатиться.
– Не отвечай! Нет, не отвечай, не надо, – крикнул Фэйэн. Он снова швырнул свои стрелы, в этот раз ему не мешала сестра и мужчина не промахнулся. Птица заверещала, изрыгая из пасти целое озеро своей смолы.
Рэ успела среагировать быстрее, чем свэты, она видела лучше, хоть и не всегда успевала обдумывать действия. В этот раз перевертыш догадалась схватить ученика Эйэ и утащить его в сторону. Клякса размером с большую собаку ударилась в землю, а после медленно поплыла в сторону заклинателя.
– Не надо никого трогать. Какая любовь, если ты хочешь убить мою семью? – Тэ стоял вдалеке от основных событий, вокруг него на земле светились какие-то символы. Все ли он успел начертить?
– Таэль, ты идти с я, – решительно ответила иномирка, она развернулась в сторону мужчины. На взгляд Рэ, это было удивительным решением. Может, Цу-Циа и правда полюбила призывателя за что-то? Обычно иномирцы, напротив, хотят переселяться на Дкадиар – так говорил Эйэ – а эта желала забрать Тэ с собой, – Ты стать править. С я рядом. Ты стать я пара.
– Я там умру, – покачал головой призыватель. Рэ замерла, наблюдая за тем, как Алорэ пытается вытащить Эйэ, Фэ убегает от смолы, Нэ помогает брату, а Тэ просто стоит со свечей в руках и разговаривает. Его руки тряслись, он чаще моргал и очень часто дышал, – Ты ведь знаешь, мы когда-то говорили об этом. Я не проживу и года, нашего, а не вашего, твоя земля будет отвергать меня! Я иссохну, и ты мне никак не поможешь.
– Ты заслужить. Но до твой смерть мы быть пара, – уверено заявила иномирка. Она не строила иллюзий и не мечтала о вечной любви, но тем не менее очень хотела заполучить себе Тэ. С первого взгляда она показалась лишь обиженной женщиной, но сейчас Рэ понимала, что она не только обиженная, но и совершенно ненормальная. Ради какого-то тощего светловолосого балбеса проникать в чужой мир, устраивать настоящее побоище, сжигать дома и сражаться с компанией волшебников и перевертышем, только чтобы утащить любовника меньше, чем на год, и смотреть как он умирает? Впрочем, может у таких как она так и принято поступать.
Орлоголовая подалась вперед, протягивая руки к Таэлю, призыватель отступил к пересечению кругов и треугольников, спасаясь от преследования, и обеими руками схватился за свечу. Она выглядела как обычная восковая, разве что с красными вкраплениями и разводами. В призывах и контроле существ Рэйара понимала еще меньше, чем в заклинаниях и уж точно не могла знать, как помочь и что делать.
Эйэ перестал брыкаться, Ал понемногу сдирал с него смолу, Фэйэн скакал от лужи, которая следовала за ним, отбивался от нее огнем, Нэ помогал ему защищаться щитами и никому не было дело до того, что скоро одного из братьев сцапает Цу-Циа. В один момент в голове Рэ пронеслись мысли, что можно было бы отдать призывателя на съедение и больше не переживать, что тот может предать отряд, рассказав ее тайну Общине; что можно будет не слышать его шуточек и не вступать с ним в перепалки. Всего на мгновение. Перевертыш успела представить свою жизнь без Таэля и этого хватило, чтобы сделать выбор. Лишиться еще одного брата она не могла.
– Помогите ему! – крикнула полукровка всем занятым своими делами свэтам. Сама она уже разбегалась, чтобы прыгнуть и снова вцепиться в иномирку. Пусть ее укусы и царапины почти ничего не дают, но хоть что-то. Это то время, которое она может дать Тэ, то, которого могло как раз не хватать для завершения всех этих ритуальны движений. А может, Эйэ успеет
