Эрно долго не мог подобрать подходящих слов, но в конце концов сочинил:
Это для Дока, высокого, стройного,
Кладезя знаний, обладателя
Недюжинного ума,
Добрейшего из людей,
Грамотея, владеющего мечом,
Умеющего наносить быстрые удары.
Это для Дого, недоумка и шута,
Опасного с кинжалом,
Болвана, играющего со смертью,
Пьяницы, готового покусать собутыльника,
Веселого дарителя смеха.
На этом он остановился, потому что почувствовал на себе взгляд, похожий на прикосновение, и поднял глаза. Персо пристально смотрел на него, склонив голову набок, словно птица, вылетевшая на охоту и заметившая мышь. Горец прищурил один глаз и поднес к губам тростниковую дудочку. Со скрещенными ногами, озаренный отсветами костра, горевшего в железной бочке, он выглядел в точности как козлоногий человек, изображенный в пергаментной книге, которую Эрно купил у торговца на рынке в Хросси; книга называлась «Песнь о пламени» и содержала древние сказки и предания народов Юга.
Пальцы Эрно снова заработали.
Персо, наемный убийца.
Татуированный человек-эльдианни,
Загадка, рожденная Эльдой,
Появившийся на свет взрослым,
Сидит, как Пан, играющий на свирели,
Защитник, хищник,
Предсказатель и жрец.
Эрно взглянул на нить и нахмурился. Он не знал, почему сплел эти последние узелки; казалось, пальцы завязали их по собственной воле. Эрно быстро смотал нитку и спрятал в тюк, потом опустил на него голову, словно хотел скрыть это знание, внезапно пришедшее к нему.
В эту ночь он долго не мог заснуть, а когда задремал, то увидел Катлу Арансон, хотя перед тем убеждал себя, что не хочет этого.
Они сумели вправить Полу Гарсону руку, но парень при этом так кричал, что с мачты взлетели альбатросы; потом обложили сломанное предплечье дощечками и забинтовали, и Пол потерял сознание.
— Пользы тебе от него больше не будет, — спокойно заметил Урс Одно Ухо, вытирая потные ладони о кожаные штаны.
Аран Арансон рассеянно кивнул. Во время шторма они потеряли пять человек — Хаки Ульфсона, Марита Феннсона, светловолосого моряка, имени которого он так и не вспомнил, и двоих молодых братьев с южного побережья Камнепада, Вигли и Ярна Форсонов. Он не знал, что скажет их матери, когда — и если — они вернутся. Море всегда забирало мужчин, но потерять двух сыновей сразу — это слишком. Он смотрел, как остальные члены команды озабоченно снуют по кораблю, поправляют снасти, закрепляют парус, вычерпывают воду из трюма, и перебирал в уме тех, кто уцелел. Тор Болсон и Фолл Рансон на носу судна; Эммер Бретисон, Гар Фелинсон и Флинт Хакасон поднимают мокрый парус, чтобы он просох на легком ветру, который подарил им наступивший день; люди с Черного острова встали цепью и передают ведра с водой с середины судна на корму; Эрл Фостисон и еше двое молодцов с Камнепада заняты снастями. Он смотрел, как Маг Шейктан и паренье восточного побережья проводят осмотр кухонной утвари и провизии, проверяя, что уцелело, а что смыло за борт, и в памяти его снова вспыхнула картина, которую он видел в разгар шторма: Хаки, размахивая руками, исчезает посреди волн. Это была потеря для всей команды, потому что Хаки, выходец с Западных островов, знал об арктических плаваниях больше, чем все остальные, вместе взятые; Аран рассчитывал на его умение пробиваться сквозь льды и на то, что он проведет корабль по коварным водам, окружавшим Святилище. Теперь, когда Хаки не стало, их жизнь целиком и полностью зависела от решений, принимаемых Араном, и от сведений, которые можно было почерпнуть из карты.
Он быстро прикоснулся к тому месту на груди, где в кожаном мешочке хранился пергамент, хотя чувствовал, что карта никуда не делась. Пальцы его затрепетали и стали горячими, когда легли на нее; тепло заструилось по руке, достигло шеи и распространилось по всему телу, расслабляя напряженные мускулы и согревая их, как ласковое солнце, нечаянно выглянувшее холодным зимним днем. Ощутив необычайный подъем духа, Аран внимательно осмотрел горизонт, выискивая признаки суши; внезапно к нему пришло чувство, что мир готов раскрыть ему какую-то тайну. На севере и востоке облака были пятнистыми и напоминали разбитое яйцо: местами они светились насыщенным желтым цветом, кое-где проглядывали ярко-красные с оттенком оранжевого участки. Не такое небо надеется увидеть моряк, переживший шторм; ему нужна ясная погода и крепкий ветер. Но это небо сулило новые испытания. Арану казалось, что он смотрит в налитые кровью глаза бешеного быка. Он перевел взгляд на корабль; вдруг пришла тревожная мысль: где Фент? Ужаснувшись, он понял, что в последний раз видел сына еще до начала шторма и не заметил, чтобы тот привязывался.
Он ещё раз пристально осмотрел всю «Длинную Змею». Фента нигде не было. Его последний остававшийся в живых сын исчез. Стиснув зубы, чтобы не закричать, поддавшись нарастающей тревоге, он зашагал на корму, внимательно смотря по сторонам. Люди, встречавшиеся с его взглядом, быстро отводили глаза и работали ещё усерднее, потому что угрюмое лицо Арана наводило на воспоминание о троллях и лесных эльфах, про которых в детстве рассказывала бабушка.
На полпути его остановил Маг Шейктан; может, он был отважнее остальных или глупее, но, поймав Арана за руку, кок сообщил:
— Мы потеряли часть пресной воды.
Аран остановился, будто наткнувшись на стену; перед глазами снова пронеслись сцены ночного кошмара.
— Два бочонка из четырех. — Лицо Мага исказила гримаса. — Они были надежно закреплены, но веревки лопнули, и их смыло. — Он показал лохматые обрывки, чтобы капитан убедился в истинности его слов. Аран посмотрел на них и глубоко вздохнул. Кок сжался, ожидая нагоняя, но капитан прошел мимо него, ограничившись уничижительным взглядом.
Из-за спины Мага выглянул помогавший ему парень.
— Думаешь, он тебя слышал? — спросил он озабоченно. Это было его первое плавание, и он считал, что виноват. Но кто мог знать, что веревки не выдержат?
Маг Шейктан пожал плечами:
— Если он не прикажет Урсу повернуть корабль к ближайшему острову, значит, не слышал.
Но хозяин Камнепада и не думал говорить с великаном. Он занял свое место на рулевом мостике на корме и замер там, вглядываясь в горизонт.
— Клянусь яйцами Сура! — выругался Маг. Он стиснул зубы, словно готовясь принять удар, и двинулся к капитану.
В разгар шторма в темноте он сильно ударился головой о сиденье перевернутой лодки и услышал голос, зовущий его из беснующейся пучины: «Смерть идет, но не за тобой. Я иду к тебе, и ты иди ко мне. Все будет хорошо, все будет очень хорошо». Голос начинал звучать снова и снова. Он не хотел слышать его и думал, что сходит с ума или уже свихнулся. «Безумец, гигант и дурак. Приведи их ко мне, приведи». Этот последний призыв раздавался опять и опять, совпадая с ударами волн, которые обрушивались на днище лодки и отдавались громовым эхом внутри черепа; он потерял ощущение реальности, забыл, где он и что происходит, и понимал только то, что все его тело — руки, ноги, спина — избито и искалечено непрерывными жестокими ударами о что-то твердое.
