— Ого, Цуруко, а зачем ты что-то принесла? — Линако с легким возмущением посмотрела на пакет, который принесла подруга. — Я же тебе говорила, что угощу тебя обедом! Зачем ты еду тащила?
— Ну, я же в первый раз к вам пришла, надо же соблюдать приличия, — улыбнулась Цуруко. — Линако, я знаю, что вам ничего не нужно, но принесла немного сушеных овощей. Их можно потушить с мясом.
Линако тут же засияла, забрала пакет с радостной улыбкой и усадила Цуруко на диван в гостиной.
— Синдзиро, у нас гостья! Почему ты не встаёшь и не здороваешься? — надулась Линако, когда увидела, что я продолжаю смотреть новости, не обращая на них внимания.
Слегка ухмыльнулся, здороваясь:
— Привет, Цуруко.
Она побледнела, когда я назвал её. Но, пытаясь скрыть смущение, натянуто улыбнулась и кивнула. Линако, ничего не заметив, видимо, подумала, что подружка стесняется.
Она бросила:
— Я помогу Ваками. Еда скоро будет готова.
— Может, мне тоже помочь? — Цуруко попыталась встать, но Линако её остановила.
— Не надо. Сегодня отдыхай, я обещала.
Цуруко не стала настаивать и снова села, немного улыбнувшись. Как только Линако ушла на кухню, мы оказались наедине. Сидели рядом, но ощущение было, будто между нами километры.
Грустно стало. Не так давно мы были близки, но я решил отстраниться ради старика Нагаи. И это было непростое решение.
Цуруко уставилась в телевизор, где шли новости, но видно, что она их не слушала. Мы молчали почти полчаса, пока Ваками не принесла еду и не позвала к столу. Я выключил телевизор и сел за стол. Цуруко, сохраняя отстранённый вид, подошла и тоже села.
Ваками улыбнулась:
— Цуруко, ешьте, сколько захотите, не стесняйтесь.
Цуруко слегка улыбнулась в ответ, но видно, что вела она себя непривычно.
На столе красовались роскошные блюда. Я молча уткнулся в тарелку и принялся за еду, не стесняясь накладывать побольше риса и овощей.
Линако, заметив, как я ем, оживилась и тоже попробовала всё подряд.
— Блюда от Ваками всегда такие вкусные, — сказал я, почти не отрываясь от еды. — Не вините меня, что я так быстро уплетаю. Просто невозможно остановиться!
Ваками засмеялась:
— Молодой господин, сегодня я ничего не готовила.
Я замер, удивлённо посмотрел на Линако:
— Эй, это что, ты всё приготовила?
Линако покраснела, но не удержалась от улыбки:
— У тебя что, возражения?
— Ты так быстро научилась?
— Ну, готовить не так сложно, — с гордостью сказала она. — Цуруко несколько раз показывала мне. Если учиться всерьёз, это вполне реально.
У меня внутри потеплело. Оказывается, Линако даже тайно училась у Цуруко. Как мило.
— Линако очень талантлива, — добавила Цуруко, улыбаясь, но в её глазах проскользнула горечь. Ей явно было не по себе, видя нашу близость.
Через полчаса обед закончился, и я, зевнув, решил отойти в спальню, прикрывшись усталостью. Но чувствовал себя паршиво, замечая грустные взгляды Цуруко.
— Только и делаешь, что ешь и спишь, — фыркнула Линако, закатив глаза.
Она ушла на кухню помогать Ваками с уборкой. Цуруко осталась сидеть в гостиной, но через несколько минут вдруг решилась. Глубоко вдохнув, она поднялась наверх.
Она постучала в дверь моей комнаты, я открыл. Ложиться не стал — стоял перед ней в свитере. Вид у неё был серьёзный, и я, не зная, что сказать, просто отступил назад.
— Синдзиро-сан, можно поговорить? — её голос дрожал.
Я только кивнул и отвернулся:
— Говори, что хочешь.
Она вошла, не закрыв дверь.
Её голос задрожал:
— Ты правда хочешь быть таким жестоким?
— Я не жесток, — ответил я. — Просто делаю то, что считаю правильным. Твой отец тоже так говорил. Ты хорошая, Цуруко, но твои родители не хотят нашей близости.
Она грустно продолжила:
— Но, Синдзиро-сан, ты подумал об этом? Даже если ты отдалишься, это как-то поможет моим родителям?
Даже не обернулся, чтобы глянуть на неё. Слушал, что говорит Цуруко, но молчал — в голове был полный бардак. Слишком много воспоминаний всплыло, связанных с ней.
Встретил её, когда появился в этой стране. Тогда она была скромной студенткой, таскалась за мной по пятам. А теперь вот — зрелая и независимая преподавательница. Прошёл всего год, но отношения у нас были как огонь на ветру — не удержишь.
До сих пор помнил, как она смотрела на меня через окно, когда я возвращался домой.
Помнил её улыбку и взгляд, когда пел на вечеринке, куда пошёл вместе с ней.
«Я просто хочу любви, хочу, чтобы ты был рядом, любил меня и только меня…» — её слова до сих пор звучали в моей голове. — «Но это то, чего я никогда не получу…»
Я не мог забыть тот закат. Её голос был таким мягким, эхо до сих пор отзывалось в ушах.
Пока я варился в своих мыслях, потерялся во времени и пространстве. Вдруг почувствовал, как к спине прижалось мягкое тело, а тонкие руки обвились вокруг талии.
Цуруко крепко прижалась ко мне и прошептала:
— Синдзиро-сан, я никогда не забуду, что ты сделал для меня. Мы столько пережили, ты так много для меня значишь. Как я могу забыть? Как ты можешь отвергнуть мои чувства?
Она продолжала, её голос дрожал:
— Я помню, как ты помогал мне с Цуёси, как водил меня по магазинам и говорил, что я твоя принцесса… Как ты пел для меня на той вечеринке…
Хотелось, чтобы она убрала руки, но боялся её задеть. Не хотелось её ранить ещё больше.
— Цуруко, давай поговорим нормально. Дело не в том, хочешь ты этого или нет, — вздохнул я.
Она вдруг вспыхнула:
— Нет! Синдзиро-сан, как ты можешь меня отвергать⁈ Ты забыл, как ворвался в ванную, когда я купалась у себя дома? Ты… как ты можешь так жестоко со мной поступать⁈
*Чок! Чок! *
За дверью раздался звук разбитого фарфора.
Я очнулся. Пока был занят мыслями, не заметил, что кто-то подошёл к двери.
Обернувшись, я застыл. Линако стояла у порога, прикрыв рот рукой, другой сжимая фартук. Её лицо было перекошено болью, ужасом и отчаянием.
На полу — разбитая тарелка, повсюду свежие фрукты. Полный хаос.
— Линако… — Цуруко тут же отпустила меня, съёжилась, как провинившийся ребёнок.
— Линако, мы…
— Молчи! Я не хочу ничего слышать!
Она резко развернулась и убежала. Грохот закрывшейся двери огласил дом. Очевидно, она спряталась в своей комнате.
Я стоял, не шевелясь. Когда повернулся, посмотрел на Цуруко, которая явно была измотана.
Со смешанными чувствами спросил:
— Ты это специально сделала, да?
Когда задал вопрос, Цуруко вздрогнула, но, опустив голову, продолжила молчать. Она пришла, чтобы обнять меня и сказать двусмысленные вещи. Очевидно, что это не случайность.
Посмотрел на неё некоторое время, а затем глубоко вздохнул. Мне не хотелось давить на неё.
— Не знаю, зачем ты это сделала, но уверен, что та Цуруко, которую я знал, не стала бы намеренно разрушать чужие отношения, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Если не хочешь говорить сейчас, вопросов больше не будет. Но надеюсь, это в последний раз, когда ты так себя ведёшь.
Как только закончил, она не выдержала. Слёзы полились градом, и она разрыдалась. Утешать её не стал. Меня ждал кто-то, кто нуждался в большем утешении.
Подошёл к двери и взглянул на разбитую тарелку и разбросанные фрукты. Сердце Линако, должно быть, разбито, как этот фарфор.
Я не наивен, когда дело касается любви. Мы с Линако много общались, она часто говорила со мной, сдерживала свои эмоции, задавала вопросы о прошлом. Даже заметил, что она пыталась научиться готовить, чтобы показать, какая она хорошая и женственная.
Это не означало, что она влюблена до безумия, но ясно, что она старалась принять меня и быть хорошей женой.
Однако слова, которые Цуруко сказала мне ранее, глубоко ранили Линако. А я притворялся, будто не знаю Цуруко, когда Линако была рядом, и она делала то же самое.
Линако доверяла ей как лучшей подруге, а в ответ получила двойное предательство — и от мужа, и от подруги.
