Виллем был не совсем уверен, что толкнуло его под удар клинка наёмного убийцы: раскаяние, любовь, преданность… возможно, просто понимание, что вся жизнь его прошла неправильно, и теперь настало время искупления. Глубоко заложенный инстинкт самосохранения заставил его обнажить кинжал; он закричал: «Берегись, убийцы!», — и оттолкнул брата в сторону, опрокинув его. Внезапная острая боль в боку подсказала, что клинок Павла вонзился в тело. Несколько мгновений, и яд прикончит его. Если только…
Он обратился внутрь своего существа и обнаружил искру мистической силы, что пробудилась не так давно. Она тускло мерцала, но он инстинктивно ухватился за неё и принялся нейтрализовывать яд. Виллем понимал, что добился лишь частичного успеха, всего лишь купил себе несколько дополнительных секунд жизни, но, возможно, и этого окажется достаточно. Виллем сделал выпад в сторону Павла, но наёмный убийца оказался чересчур быстрым. Он заметил проблеск удивления на лице Павла, когда тот увидел, кто именно на него напал. Это продолжалось лишь мгновение. Каждый последователь Тзинча хорошо осведомлён, что среди них процветает предательство, и следующий кинжал может быть направлен рукой одного из союзников.
Павел среагировал незамедлительно, уклонился назад и опять ударил. Его клинок снова пронзил бок Виллема. Виллем почувствовал, как мускулистая рука охватывает шею, и осознал, что его схватил и крепко держит Ларс, пока Павел снова и снова вонзает клинок в его тело. Боль отступила. Силы покидали его. Перед глазами всё расплывалось. Наблюдая, как навстречу приближается пол, он понял, что бывшие соратники его отшвырнули. Он и не представлял, что человеческое тело способно вынести столь многое.
Оглянувшись, Виллем увидел, что брат по — прежнему лежит ничком на полу. Князь неудачно упал, когда брат оттолкнул его. Чувство досады охватило Виллема. Все его усилия пошли прахом. По несчастливой случайности он либо убил брата, либо предоставил такую возможность наёмным убийцам. Словно издали донёсся до него боевой клич, и Виллем заметил движущуюся по коридору крупную неясную фигуру. То был гном, которого он узнал — Готрек Гурниссон, истребитель.
«Какая ирония, — подумал Виллем. — Всё это время я пытался его уничтожить, а теперь молю о том, чтобы гном поспел вовремя и победил. Как, должно быть, веселятся боги!»
На глазах Виллема гном приближался к Ларсу и Павлу. Они обернулись ему навстречу, но не им было тягаться с рассвирепевшим гномом. Топор сверкнул раз, второй, и всё было кончено. Истекающие кровью останки его приятелей — сектантов кусками лежали на полу позади Виллема.
— Благодарю тебя, — попытался произнести Виллем, но не смог выдавить ни слова из — за алой струи, что хлынула из его горла.
Тьма сгустилась вокруг Виллема, и он почувствовал, как его тянет вниз, к тому, что ожидает за порогом смерти. Внизу было жарко, и всё заполнила обжигающая боль. Там ждал его Владыка Перемен.
Со стен у Гаргульих врат Феликс оглядывал окрестности. Нет сомнений, сегодня тот самый день. Это понимали полчища хаосопоклонников. Это понимали все защитники стен. И это понимали все укрывшиеся за стенами горожане. Что — то этакое кружилось в воздухе, и не требовалось быть чародеем, чтобы это обнаружить.
По красным облакам в небе время от времени пробегали чёрные и серебристые сполохи. Багровый туман навис над окрестностями, окрашивая снег в кровавый цвет и скрывая от взора отдалённые части армии Хаоса. От этого сияния кожу на загривке Феликса покалывало. Он и без помощи Макса Шрейбера смог понять, что тут не обошлось без вредоносной магии. На его глазах тысячи и тысячи воинов перемещались, занимая отведённые им позиции.
Феликс полагал, что для собравшейся внизу толпы вряд ли подходило такое чёткое определение, как „полки“. Та больше походила на сборище примитивных варваров, сплотившихся по воле какого — то могущественного вождя. Они копошились у подножия демонические боевых орудий, зловеще тихих в багряном свете. Сколько же племён этих подонков — хаоситов там собралось?
Он смог насчитать, по меньшей мере, дюжину различных знамён, и это только среди облачённых в звериные шкуры людей. На одном был человек с содранной кожей. На другом — лицо с зашитыми губами. Над одним из отрядов реяло изображение воющего трёхголового пса. Над головами прочих развевались флаги с изображениями каких — то демонов. Феликсу хотелось бы быть уверенным в том, что единственные хаосопоклонники — люди поблизости — это те, что расположились с внешней стороны стен. События предшествовавшего вечера бросали его в дрожь.
Он полагал, что никогда не узнает, был Виллем изменником или же нет. Тот, безусловно, был мутантом — знаки уже проявились на его теле. Однако, по словам князя и Готрека, Виллем сражался за жизнь своего брата, когда они угодили в засаду, и при этом погиб. Предположительно, он был невиновен, а все обвинения были частью замысла Яна Павеловича по разжиганию розни среди городских властей. Сие подразумевало, что Ян Павелович занимал высокое положение среди сектантов, в истинности чего Феликс откровенно сомневался. Он гадал, действительно ли молодой аристократ сам выбросился из окна, пока Снорри и Бьорни пьянствовали, или к этому приложили руку истребители. Расспрашивать об этом было бы неучтиво, да и не было смысла ссориться с остальными сейчас, перед сражением. Им всем нужно стоять плечом к плечу, если хотят использовать малейший шанс на спасение.
Феликс покачал головой, недоумевая, о чём он только думает. Подобные мысли никогда не посещают истребителей. Они находятся тут не за этим. Истребители стремятся к героической смерти. И, как полагал Феликс, нынешним утром в смертях недостатка не будет. Он искоса поглядел на остальных, определяя, каков их настрой.
Готрек, как обычно, выглядел угрюмым. Он не сводил глаз с приближающейся орды, похоже, выискивал отдельных противников и оценивал, достойны ли они, чтобы сойтись с ними в поединке. Разглядывая Истребителя, Феликс улыбнулся. Этот дорого продаст свою жизнь и заберёт с собой в ад, по меньшей мере, дюжину врагов.
Снорри стонал, обхватив голову. Похмелье, видимо, беспокоило его куда больше грядущей гибели. Время от времени он прекращал стенания, чтобы выкрикнуть в адрес хаосопоклонников, оторвавших его ото сна, что — то, весьма смахивающее на гномьи ругательства. Неподалёку стоял Бьорни, обняв одной рукой Сашу, а второй Мону. Феликс недоумевал, как гном умудрился протащить кабацких девок с собой на стену и убедил их отправиться вместе в это смертельно опасное место. Скорее всего, с помощью денег, хотя судя по тому, как они к нему жмутся, возможно, дело в искренней их привязанности к гному. «Этот старый мир полон курьёзов», — подумал Феликс.
Рядом находился Улли, выглядевший бледным и задумчивым. Рукой он перебирал свою щетинистую бороду, подолгу глядя в небо, словно не желая слишком пристально рассматривать врага. Феликс его не винил. Очень немногим доставляет удовольствие наблюдать, как приближается неотвратимая смерть. Даже истребителям.
Макс с Ульрикой находились возле князя и его свиты. Макс пристально смотрел вдаль, словно наблюдал за вещами, доступными лишь его взору. Ульрика даже не смотрела в сторону Феликса. Он чувствовал, что это должно бы задевать его сильнее, чем есть на самом деле. Однако было ясно, что их отношения ныне приняли иной оборот, и даже если им обоим удастся пережить этот день, что маловероятно, они, скорее всего, расстанутся.
Князь выглядел сурово и представительно, а его солдаты прилагали все усилия, чтобы держаться невозмутимо. В нормальных обстоятельствах им бы такое удалось. Над каждой башней и на вымпелах сотен отрядов развевался крылатый лев. Укрепления на зубчатых стенах были заполнены тяжеловооруженными людьми, сжимающими в латных перчатках мечи, копья и алебарды. Отряды лучников были готовы стрелять, как только враг начнёт приближаться. Через каждые пятьдесят шагов или около того, над рядами защитников возвышались камнемёты, стреломёты и прочие боевые механизмы. Феликс знал, что в толще испещрённых проходами стен под ними другие лучники изготовились к стрельбе сквозь бойницы и „дыры — убийцы“. Он чуял запах кипящего масла и горячего вара, приготовленного для прикладывания к ампутированным конечностям раненых. Сосуды с алхимическим огнём теперь вынули наружу и приготовили для заряжания в метательные орудия. Сейчас Феликсу хотелось бы встретить это утро натощак, но уже не судьба.
Вдали он заметил какое — то движение. Обширное облако гарпий поднялось из толпы хаосопоклонников, кружилось и вертелось над ними, подобно стае ласточек, кружащихся над шпилями церквей в летний вечер. «Не очень — то удачное сравнение, — подумал Феликс. — Больше похоже на стаи демонов, вознёсшихся из какой — то огненной преисподней и выискивающих себе жертву среди проклятых душ, что находятся внизу». Он надеялся, что лучники и волшебники к такому готовы. Феликса не привлекала перспектива биться с ордой этих зловонных тварей с крыльями, как у летучих мышей. Яркие воспоминания о том, как он едва ускользнул от них в Пустошах Хаоса, были ещё свежи в памяти.
