Служитель Мора отпрыгнул назад с ловкостью, которая немало удивила бы его прихожан. Словно не ощущая груза прожитых лет, он проворно схватил стоящую в углу косу и, положив рукоять на костлявое бедро, развернулся, готовый вложить в удар весь свой вес. Однако прежде чем он успел что-либо сделать, чудовище сбросило с головы перепачканную копну перьев и шерсти и коротко поклонилось, коснувшись подбородком груди, как принято у северян.
Жрец увидел, что перед ним стоит человек, и быстро пришёл в себя.
— Проходите, садитесь.
Его голос зазвучал тем заученным смиренным спокойствием, которым он вот уже несколько поколений потчевал скорбящих родственников усопших.
Гость внимательно наблюдал, как жрец ставит косу обратно в угол. Его смертельно бледное лицо под ворохом грязных слипшихся волос и за клоками подпаленной бороды застыло в маске подозрения. Лишь когда гость убедился, что у жреца не было намерений нападать, он решился осмотреть келью. Его взгляд метался по голым стенам, будто бы он только и ждал, что те раздвинутся, и он окажется в ловушке.
— Вот, садитесь у огня, — повторил жрец и поспешил запереть дверь от поднявшегося ветра. Однако, когда он обернулся, мужчина всё ещё стоял посреди комнаты, настороженно втягивая носом воздух.
Хранитель тоже принюхался и тотчас пожалел об этом. Заляпанные грязью лохмотья пришельца источали мерзкий приторно-гнилой запах. Вонь была невероятно сильна и напоминала старику о некоторых его подгнивших подопечных.
Мужчина, верно, спятил, раз жил, не замечая этого смрада, удручённо подумал жрец. Затем осторожно, будто бы пробуя пальцем горячую плиту, он положил руку на плечо безумца и подтолкнул его к табурету.
— Давайте, выпьем, — мягко произнёс хранитель. — А потом расскажете мне, что привело вас сюда.
Немного помедлив, дурно пахнущий незнакомец согласно что-то пробурчал и снял с плеча некий свёрток. Когда гость только появился в келье, жрец принял его за скатанный спальный мешок, но теперь он увидел, что это было оружие.
По крайней мере, предположил. А что ещё это могло быть? Крупный, отполированный до блеска кусок морёной древесины, искусно обработанный, для того чтобы надёжно прижиматься к груди стрелка, по всей видимости, служил когда-то ложем для арбалета. Однако вместо широких арбалетных плеч на конце этого знакомого предмета из-под тряпки торчал ствол из голубоватой стали. Толстый и длинный, не меньше человеческой бедренной кости. Разверстое в беззубой ухмылке жерло опасно поблескивало.
От оружия шёл странный запах. Едкий, серный и достаточно резкий, хотя ему и приходилось пробиваться через вонь пришельца.
— Садитесь, — жрец стянул со своей койки потёртое одеяло и передал его гостю. — Сюда.
— Спасибо, — пробормотал тот.
Голос у путника был резкий, гортанный.
— Эгей, а почему бы и нет? Чего бы не отдохнуть в последние часы своей жизни?
— Действительно, — согласился жрец, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тон собеседника. Он хотя бы начал говорить.
Отважившись повернуться к гостю спиной, жрец стал копаться в одиноко стоящем шкафу, не переставая при этом то и дело прислушиваться к поскрипыванию табурета. Наконец, улыбка смягчила строгие черты его лица.
— Ага! Вот и она.
Старик извлёк из шкафа пузатую бутыль из глазурованной глины и пару кружек. Он щедро плеснул в них выпивки, протянул одну гостю и сел на табурет.
— Выпейте, — сказал он.
Пришелец снова что-то благодарно проворчал. Одним глотком он осушил кружку, затем опустил её и принялся вглядываться в собравшиеся на дне капли. Через некоторое время, будто он увидел там что-то, по бледному шраму на щеке сбежала блестящая слеза и затерялась среди его усов.
— Давайте кружку, — жрец налил ещё и подождал, пока гость возьмёт её. — Хорошо, что вам удалось выбраться из ловушки.
Пришелец застыл на долю секунды, так и не коснувшись губами напитка, затем вскочил. Табурет опрокинулся, кружка покатилась по столу, в левой руке гостя неожиданно оказался кинжал.
— Что тебе известно?! — рявкнул он, обнажив крепкие жёлтые зубы, и бросился к жрецу.
Тот выдохнул и разжал кулаки. Он примерно секунду смотрел, как огонь выписывает коленца на зеркально гладкой поверхности лезвия, подрагивающего у его подбородка, после чего заставил себя отвести взгляд и посмотреть в дикие глаза своего мучителя.
Безумец, загнанный зверь, подумалось хранителю, хоть в нём и осталась капля сострадания.
— Могу судить лишь о том, что вижу, — заявил он, подбирая слова тщательнее, чем хирург выбирает свой инструмент. — С такими шрамами и оружием не сойти за простого человека. К тому же, вы, судя по всему, джентльмен богатый и удачливый. Одно ваше платье стоит больше, чем я зарабатываю за год.
— Может быть, но…
— И совсем недавно вы попали в неприятности, — поспешно перебил его жрец. — Очевиднее некуда. Станет ли человек, чья осанка и род занятий свидетельствуют о его благородном происхождении, бродить по ночи в драном платье? Вряд ли. Готов спорить, что ещё два дня назад в этих лохмотьях не стыдно было показаться при дворе.
Солдат неуверенно опустил кинжал, а хранитель продолжил развивать мысль.
— А что до ловушки — думаю, разбойнику хватит ума не нарываться на человека с таким оружием? Значит, вы попались в охотничью ловушку. К тому же боёв здесь давно уже не было.
— Не было, значит? — презрительно произнёс мужчина.
Затем с той же внезапностью, с которой она появилась, безумная энергия покинула его. Ярость отхлынула от лица, уступив место следам невероятной усталости. Пришелец спрятал кинжал в ножны, поставил табурет на место и со вздохом сел.
— Прошу простить, — нерешительно пробормотал он и пожал плечами.
— Извинения приняты, — кивнул жрец. Он поднял кружку пришельца и снова наполнил её. — Быть может, вы представитесь.
— Отто ван Делфт, — произнёс гость и гордо выпрямил спину.
Жрец не был удивлён, узнав, что принимает в своей келье одного из подданных императора Карла Франца. Вот откуда у него такие манеры.
— Что привело вас к святилищу? — осторожно спросил он. — Вы здоровы и сильны. Что же хотите вы от Морра?
— Сейчас я вам всё расскажу.
Гость пристально вглядывался в огонь, и пламя расцвечивало его перепачканное лицо дюжиной оттенков света и тени. Он помолчал немного, прислушиваясь к потрескиванию поленьев в печи и к приглушённым стенаниям ветров, осаждающих келью снаружи, затем сделал большой глоток и, наконец, начал рассказывать.
— Что вы знаете о «ратфольке»?
![Никита [ИАКИНФ] Бичурин - ОПИСАНИЕ ПЕКИНA (перевод)](/uploads/posts/books/no-image.jpg)
